Король русалочьего моря

Мориц тоже строгости не выдержал — улыбка тронула сначала уголки губ, а потом он уже ухмылялся во весь рот и стиснул его так, что чуть ребра не затрещали, а уж Ксандер сам вцепился в него не хуже устрицы.

— Ты — живой? — выдохнул он в светлые волосы брата — светлее, чем у него самого, такие же светлые, какие он помнил, и так же смешно щекотавшие нос.

Мориц промолчал.

— Ты был здесь? Живой? Нам сказали, ты…

— Умер, — ответил брат где-то у уха Ксандера, глухо и безнадежно, замерли его хлопавшие по спине Ксандера руки, и сердце Ксандера ухнуло вниз, как будто до того оно держалось именно в этих руках.

— Так и есть.

— Но… — Ксандер стиснул пальцы на худом плече, до боли. — Ты же…

— Я тебя ждал.

На этот раз промолчал Ксандер. Просто не знал, что на это сказать.

— А ты вырос! — с немного натужной веселостью сообщил брат, наконец разжав объятия и отодвинув от себя Ксандера на вытянутых руках.

— Почти как ты, — выдохнул Ксандер — и запнулся: Мориц помрачнел.

— Прости меня, — сказал он уже без всякой улыбки.

— Так вышло, но… прости.

— Ты не ви…

— Виноват, — прервал его брат. — Я подумал, что она просто девчонка, что она ничего мне не сделает.

Ответить на это, опять же, было нечего.

— Я тогда расслабился, — сказал Мориц совсем тихо и сел на камень, и Ксандер сел рядом, чтобы расслышать. — Они оказались не такие, как рассказывала мама — ну, ты знаешь…

Ксандер кивнул — и тут же, без предупреждения, мир вновь перевернулся.

… небольшой, уютный зал, со столом на едва дюжину человек.

Сидели за ним сам герцог и два иберийца помоложе — явно близкая родня. Оба — высокие, подтянутые, но пока ещё не похожие на скелеты. Один, с тонкой сеткой старых шрамов на смуглой коже, был одет только в чёрное. На безымянном пальце блестело обручальное кольцо, которого мужчина часто касался, сам того не замечая. Лицо его было не столько мрачным, сколько угрюмым и печальным. Второй был немного моложе, и в одежде предпочитал сдержанный синий цвет, а длинные волосы носил собранными в хвост. Его лицо было спокойным, а губы, казалось, забыли, что такое улыбаться. Они о чём-то негромко беседовали, и герцог внимал их беседе, время от времени кивая в знак

согласия. Он же первым заметил вошедшего Ксандера, и, встретившись с ним взглядом, тоже кивнул, приветствуя. Кажется, по тонким губам скользнуло подобие улыбки — и герцог сделал рукой приглашающий жест.

Мужчины перевели взгляды на мальчика.

— Ксандер Ван Страатен, — отрекомендовал негромкий голос герцога.