Король русалочьего моря

Или позже, когда выйдет замуж. То же касается и сеньора ван Страатена.

Исабель подняла голову и сердито посмотрела на дядю в синем:

— Меня это не интересует. Я не собираюсь замуж.

Франсиско насмешливо пожал плечами:

— Не зарекайся.

Ксандер почувствовал, как воздух вокруг Исабель стал горячее. В её глазах вспыхнули золотые искры. Тонкие пальцы скомкали льняную салфетку.

— Я. Не. Выйду. Замуж. — Салфетка в её руке задымилась. Фелипе привстал со своего места, пытаясь перехватить яростный взгляд девочки, но она смотрела на дядю.

Франсиско сжал зубы.

— Успокойся! - Голос герцога прозвучал хлёстко, как удар бича. Исабель вздрогнула, и салфетка в её руке вспыхнула.

«Как все это глупо!»

Все они — все — были слишком... непредсказуемыми. Даже старый герцог. Ксандер вдруг понял, что злится. Исабель была проклятой Альба, иберийским чудовищем, но все же — его сеньорой, а его сеньора не должна вести себе как капризная девчонка из деревни. И потом, чего она разоралась? Ксандер всегда знал, что женщины из таких семей должны выходить замуж за достойных людей их круга.

Сам же Ксандер тоже собирался когда-нибудь жениться. Конечно, не на такой кошмарной девочке, как эта Альба.

Мальчик одним движением перехватил руку Исабель и опрокинул воду из бокала на горящую салфетку.

— Если будете так говорить и делать, сеньора, вас и правда никто замуж не возьмет.

Посмотрел ей в глаза и потянул мокрую обугленную салфетку из ее руки. Пусть не думает, что он боится ее огня. Или ее родственников.

В наступившем неожиданно громком молчании Ксандер наблюдал, как гаснут золотые искры в широко распахнутых глазах Исабель.

Она совсем по-девчоночьи хлопнула ресницами, отпустила салфетку и удивлённо посмотрела на свои мокрые и уже остывшие руки. Потом перевернула их — на покрасневших ладонях вздувались волдыри — сделала короткий, судорожный вдох, торопливо опустила руки, спрятав обожжённые ладони, и поднялась из-за стола, глядя куда-то вниз:

— Прошу прощения. — Это вышло у нее как-то сдавленно. — К сожалению, я должна вас оставить.

Ее никто не останавливал, никто не шел за ней — вообще казалось, что взрослые все оцепенели. Даже бесшабашный Фелипе только опустился обратно на свой стул, но глаза его напряжённо следили за кузиной, пока она не вышла — а потом он перевел глаза на Ксандера, и фламандец вдруг понял, что все остальные тоже уставились на него.

В полной тишине Ксандер положил промокшую салфетку на пустую тарелку и потянулся за чистой — вытереть руки.