Король русалочьего моря

Либо его собеседница отметила этот взгляд — хотя ему-то казалось, что ее больше интересовали в тот момент его ботинки, — либо его выдало что-то еще, но ее сухая лапка деликатно, но твердо отодвинула длинный манжет. С минуту темные глаза изучали представший им шрам, а потом она так же мягко поправила рукав.

— Это несчастный случай.

— Можно сказать и так, — почти неслышно, явно самой себе, сказала она. — Да, ты здоров. Это хорошо. Мой учитель говорил, что лучшие целители выходят либо из тех, кто воплощает здоровье, либо из тех, кто привык сам бороться с болезнью и смертью.

На это Ксандеру было нечего ответить, поэтому он просто дождался, пока это странное существо не закончит свою инспекцию и не встанет вновь перед ним.

— Хмм, — сказала она тогда, глядя ему в лицо и чуть наклонив набок голову, как птица. — Скажи, а ты ведь из того… морского народа с дамбами?

— Да, из Фландрии… — в его памяти вдруг всплыл вчерашний вечер, певучий голос нового соседа, перечисляющего провинции, а одновременно с этим — потеплела ушибленная пощечиной щека, и, улыбнувшись с вызовом, он поправился: — Нет.

Дерзость ответа его собеседница либо не заметила, либо проигнорировала.

— Я тоже в некотором роде из Нижней страны, — безмятежно сообщила она ему. — Только южнее твоей. Меня зовут Мерит-птах.

Он сморгнул.

Потом сморгнул еще раз.

— Сколько же вам лет? — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.

— Много, — все так же спокойно отозвалась она, но веселье все еще пряталось в морщинках у миндалевидных глаз.

Завороженный, он только кивнул.

— Скажи мне, ты хочешь научиться ради себя, всех или кого-то одного? Отвечай, не бойся: каждого приводит свой путь, но приходят все к одной цели. Но мне хотелось бы, чтобы тебе сразу было интересно.

— Мне интересно будет, наверно, все, — осторожно сказал он.

— … как лечить ожоги, — закончила она. — Договорились, Ксандер. Ты же не против, если я буду звать тебя по имени?

Он помотал головой, понимая, что попросту пялится во все глаза на нее — и снова услышал ее смех, и почувствовал, как сухая узкая ладонь легонько коснулась его щеки, той самой, по которой пришлась пощечина.

— Как же вы краснеете, северяне! Никак не привыкну!

Он не мог не улыбнуться.