Каледонский Безумец

– Всё в порядке?

– Знаете, – отозвалась та, – я, кажется, поняла, почему люди приняли Безумие Кромма. Безумием было отвернуться от нас… от самих себя ради Йессу Гриста. Безумие притянуло к себе Безумие.

Я был кромкой Безумия Кромма Круаха

Не переступит сей предел

Тот, чей Безумие – удел,

Кто совершает сто злых дел

Заместо ста хороших.

Он не получит ничего,

Ведь это место – не его,

И навлечет он сверх того

На плешь свою гнев божий,

Как некогда стяжал свой тлен

Исчахший над поднятьем стен

Король-предатель Вортигерн,

Хоть был он и помазанник.

Во средостеньи кутерьмы

Себя отдаст он в руки тьмы,

И будут пусть прочней скалы

Сии слова, мной сказаны!

– Ну? Что сказала тебе карга? – спросила Бригитта у Керридвен.

– Сказала, что искать его не нужно. Нужно просто позвать.

– Позвать? – не понял Морвран. – Это как?

– А вот так, – отозвалась Керридвен и возвысила голос: – Кромм! Кромм Круах! Кромм Дув! Тьма Горбатая, смерть твою за костяную ногу! Ну?! Где ты, падаль? Выходи! Мы тут говорить с тобой хотим! Давай! Горбатый! Я сказала, Горбатый!

По пространству пошла рябь, и, когда она миновала, вокруг вроде бы ничего не изменилось, но ощущаться стало несколько по-иному.

Только потом я понял, что зов Керридвен вытолкнул нас из Аннуина в мир людей.

– И о чём же вы говорить со мной хотите? – голос прозвучал так близко, а хозяин голоса на камне вдали сидел и что-то палочкой на земле чертил.

Сутулый весь, смуглый. С брюшком. В лохмотьях поверх чресл. И из всей поросли на теле – седые клочки волос на груди и спине. Это успел рассмотреть Морвран, на всякий случай заходивший по дуге Кромму за спину.

– Да ну! Не поверю! – громко сказал Мананнан. – Это и есть тот самый непобедимый ужас, летящий на чём попало?! Тот самый Безумный Горбун?!

– Поверишь, – отозвался Кромм. – Завтра Самайн случится, и вы все поверите. В меня поверите! Я – тот новый Единый, который вам всем нужен.

Поэтому и поверите. В меня! – и чирк-чирк палочкой по земле. – Что вам там старая обо мне наплела? Покорить хотел её? Одолеть? Да нет как бы. Не она была мне нужна. Такую силу! Такую мощь она дала мне! И что мне с ней было делать? Снежочком землю устилать? Я хотел большего. Я хотел… Да уж неважно, чего я хотел. Всё это было нельзя. А почему нельзя? И я решил, что можно. Можно ВСЁ! Всё, чего бы я ни захотел. А она говорила – нельзя. А я считал, что можно.