Каледонский Безумец

– А ты что, не с ними, да? – спросил уродливый старик стоявшего сбоку Рогатого Охотника.

– А я от тебя, гада гнилистого, матушку Кальех много зим кряду в себя возвращал. Я тебя просто так убью!

Никто так и не понял, в какой момент стадо оленей, всё это время безмятежно пасшееся неподалёку, устремилось на Горбуна прямиком из-за тумана, сгустившегося по велению Мананнана. Мигом олени сбили Кромма с ног, втоптали в землю и исчезли за пригорком.

Тут же мощные древесные корни пробились из почвы и сковали поверженного уродца по рукам и ногам.

Почти сразу ударила Бригитта – огонь охватил Кромма целиком. Керридвен что-то прошептала, и изнутри тела Горбуна послышался треск костей. В довершение врага накрыл Морвран. В своём изначальном облике Кромешной Тьмы. Той Тьмы, которая вселяла ужас в каждого, кто сталкивался с ней в бою.

– И всего-то? – спросил Морвран, выбравшись из ямы в два человеческих роста, где продолжал лежать Кромм Круах.

– Тогда зачем ты не дала мне грохнуть его с самого начала?

– Потому что, любимый мой, но иногда бестолковый сын, дотянувшись до него, ты подхватил бы Безумие быстрее, чем люди простуду, – отозвалась Керридвен.

– Но ведь Герн-то дотянулся, – не понимал Морвран.

– Герн не зря привёл оленей, – ответил Охотник. – И добро, что они далеко. Безумие-хворь теперь в них.

Тебя бесноватый олень когда-нибудь бодал, воронёнок? Олени мои гнилого истоптали, он ослаб, можно было бить. Безумие – его сила. Но сам он не безумен.

– Когда ты это понял, Кернуннос? – спросила Бригитта. – Потому что мы все били на свой страх и риск.

Керридвен и Мананнан согласно закивали.

– Слушал, – пожал плечами Охотник. – Его слушал. Он говорил разумно. Не-без-ума. Он считает, что он – охотник.

Надо было сделать так, чтобы стало наоборот. Теперь он – жертва.

– Действительно, – произнесла Керридвен, – мы не заражены. Правда, дети?

– Да, бабушка, да! – загалдели мы с Гвенддид наперебой. Подбежали, запрыгали вокруг неё, вокруг Морврана, Бригитты. – А здорово вы его… огнем, тьмою! Нет, мы не испугались, мы это… засмотрелись.

– Так, погодите трещать, сейчас не до того, – оборвала Керривен.