Сказки старого Волхова

И упал на колени Матвей тогда, обхватил эти милые ноженьки, целовал колени холодные, и заплакал, как мальчик маленький. Ибо, может быть, дня на два б успел ранее, так и спас бы голубку чистую, что не смог извалять в грязи враг полуночный. Ведь душа ее чистой осталася…

Что за шорох раздался чуть слышимый, звон железа и кашель старческий? Очнулся Матвей от нежданной слабости. И понял, что есть еще ниже ярусы, и там ждут его.

Спустился вниз по узкой лестнице и попал в караульную. Там сидели два стражника, обнажил Матвей сталь добрую да опять убрал, улыбнувшись.

Ибо спали сии охраннички, оба пьяные и довольные. Их кольчуги пахнули скверною, на столе мечи заржавлены, на полу жбан пустой валяется. А они сладко спят и не дуют в ус.

Издали стон людской послышался, тихий шепот да хохот злой. Но не вздрогнули даже стражники, ибо снились им реки пенные да озера хмельные. Снились девки распутные и доступные, и светило в лоб ярко солнышко. Ибо пьяные – все счастливые!

На стене ключи обнаружились, и пошел Матвей вглубь узилища.

Открывал решетки и каморы, выводил людей на свободу он. И брели несчастные пленники, цепями по полу бряцая, припадая на ноги слабые. Проходили и низко кланялись, тихим шепотом благодарствуя.

Все покинули место скорбное, но в последней холодной камере оставался старик калеченный. Весь седой, с бородою длинною, брови густо глаза прикрыли. А в глазах синева небесная, и горят они волей жизненной.

– Не могу я идти, помоги мне, вой! Ты на свет меня явный выведи. Дай узреть в раз последний солнышко, дай вдохнуть полною грудию и землицы рукой коснуться бы.

Взял Матвей старика под руки и повел его осторожненько. Да, увечный больной старик. Еле-еле нога шатается, а рука, словно плеть болтается. И за что его ворог мучил так, что держал в этой темной камере?

А когда на свет вышли они, говорил старик слова страшные:

– Вот увидел я свет и Родину, землю русскую! Услыхал я трель малой пташечки и почуял трав да цветов запахи. Да и ветер меня поприветствовал, поиграл моими кудряшками.

Ты смотри, каковы мои волосы? Неужель, некрасивые? Всем девицам мои власы нравятся, кудри черные! Руку дай и почуешь, как кровь играется, ибо сильный я, не ровен тебе! Я дубы выдираю с кореньями, я телеги таскаю груженые! А в ногах моих сталь каленая, я пройти могу поперек пять раз землю русскую, не вспотея даж!

И заплакал старик горестно, вспоминая былую молодость.

– Ты мне дай покой, добрый молодец! Я ходить не могу, и рука не действует. Никому я не нужен ноныче.