Сказки старого Волхова

Ибо нечисть лесная тоже против воров пришлых!

– Ага, ага… – прозвенела Олеся. – Горестно плакала сорока и слезы лила. Отдали мы ей волшебный цветок. Как улетела, побрели назад печальные. Потом я нечаянно ногой в старый сундук и провалилась. А там добра разбойничьего – класть некуда.

– Не зря это все! – ответила Малуша, головой покачивая. – Добро это, серебро да злато сгодится…

– Еще как сгодится! – поддакнул Горазд, почесывая бороду. – На эти деньги можно новые доспехи всей дружине княжеской справить, да и новых гридней нанять.

Однако, сие золото да серебро кровью запачкано. Добрые купцы пострадали, а у них семьи, дети остались. Надо бы нам в Ладогу ехать, да злато-серебро князю передать. Пусть сам Жирослав рассудит, что с разбойной казной делать.

– Не гневите варягов, не гневите! – никто не заметил, как подошел староста, Фрол. – Это – изверги, каких свет не видывал. Лучше золото им отдать, может отступятся.

– Кому? – грозно спросил Горазд.

– Варягам. Они Карпушу забрали, они на Новый Город пошли!

– Что? – вскипел Горазд.

– Вот оно как! Нет, не слушай его! Поезжай, дочка, в Ладогу. Бери Сивку…

– Сивку же Болька забрал, – напомнила Олеся.

– Нелюди, нелюди… – продолжал причитать Фрол, тряся бородой и безумно вращая глазами. Руки его меж тем перебирали поясную вервь и болезненно дергались. – Один колдун с молотом заговоренным, а с ним не человек, а волкодлак проклятый. В мгновение в зверя бешеного обращается. Жену Карпушину, Славку, изувечил. И мальца жизни лишил. Я сам… Сам видел…

Горазд посмотрел сурово и сильно хлопнул старосту по плечу.

Тот сразу успокоился, но продолжал всхлипывать.

– Мы это, Фрол, опосля порешаем. Все одно ехать Олесе в Ладогу не на чем. А перед ворогом нечего спины гнуть: мы – люди, а не коромысла деревянные. Славяне мы. И землю свою защищать нам прадеды мечом велели, а не своим добром нажитым откупаться. Одни раз слабину дашь, так и будут на тебе ездить! Правильно говорю, мои други?

И тут Олеся увидела, что вокруг них уже собралось значительное количество народу.

Все молодые вернулись из леса после Ярилиной ночи, а зрелые мужики, те кто уцелел после разбойного набега, тоже внимательно слушали старого кузнеца. Рядом стояли и вдовые бабы, пряча заплаканные глаза.

– Ты это, Фрол, как староста, распорядись, чтобы краду сложили, да погибших всех помянем. Да и костры на селе потушить надобно… Нам тут еще жить! Хорошо, Фрол? – вкрадчиво прошептал Горазд, но те, кто стоял рядом, все слышали.