Сказки старого Волхова

– К слепой старухе? К той, что бредит? А Жирослав велел никого к ней не подсаживать! – подобострастно заключил Щеколда.

– Это когда было? Он уже и забыл совсем. Иначе мало тебе тут не покажется. Посадишь к мужью, и такой бедлам начнется, что стены темницы напрочь снесут. Друг друга измордуют, а девку на кусочки раздерут… Да и она по виду сноровистая… Ты, как тебя…

– Олеся…

– Так вот, Олеся. Старуха та не своем уме. Ты ее слов поганых лучше не слушай, а то наплетет чего, что ты и сама разум потеряешь. Ясно?

Олеся кивнула.

– Ладно, пошли… – ключник медленно побрел по коридору, и Радим, ткнув легонько Олесю в плечо, повел ее вперед: – Давай поспешай, скажи спасибо, что руки веревкой не повязали.

Олеся нехотя подчинялась приказам. Да и что ей было делать? Даже если изловчиться да вывернуться из рук княжьего гридня, то выскочить незаметно из терема не получиться. Ибо на каждом углу, в каждой малой горнице можно наткнутся на стражу, а во дворе верной Жирославу гриди еще больше. Нужно принять свою горькую долю и надеяться на будущее.

Крепкая дверь гулко захлопнулась, заскрежетал тяжелый засов, сверху лязгнул замок, щелкнул ключ. Олеся долго привыкала к темной горнице, ее освещало лишь малое оконце, высоко, под потолком. Да, и это оконце, видать, находилось у самой землицы, ибо было заметно, как там, на вольной воле, колышутся травы да иногда осыпается песок, движимый холодным ветром.

Олеся подошла ближе, надеясь достать грубую решетку, стягивающую окно, но поняла, что даже придвинув лавку ей, с малым ростом, не дотянуться.

– Кхм… кхм… – из затененного угла раздался старческий голос. – Тут все прочно сделано. Еще мой батюшка постарался.

Олеся оглянулась. В темноте что-то зашевелилось, пахнуло старым прелым потом.

– Я, дочка, уже совсем слепа стала. Мне белый свет не надобен, я слухом слышу да чуем чую. А ты, если хочешь осветить камору, там в левом углу камень-кремень припрятан.

Нашла Олеся и кремень, и светоч, запалила лучинку малую. Подумала и взяла вторую. На столе обнаружилась и плошка с водой, что отразила свет да более ярким сделала.

Увидела Олеся, что сидит в углу на простой кровати бабка старая. По виду даже колдуньи Малушы старше. Вся в рванье да лохмотьях. Одежа уже и по ниточкам распускалась. Власа – космы худые, длинные да грязные, меж собой переплетающиеся.