Потерян в море

Даже безносый, крепко сжимающий в руках кошель, сделал шаг назад.

Грахго было трудно удерживать свою ношу, идти вперед и одновременно тянуться к нитям силы. Зачерпнув с десяток, он мысленно сплел простую, но прочную паутину, которую затем стал накладывать на ссадины, порезы и ожоги. Хуже всего дело обстояло с ногой. Щиколотку пришлось пеленать нитями в несколько слоев, пока кожа не стала затягиваться. И когда Фанатик дошел до края пирса, он ощутил головокружение и тошноту.

Сирена, поначалу сжавшись в кровоточащий комок, с удивлением смотрела, как пиратский капитан несет ее ближе к желанному морю.

К своему удивлению, вскоре девушка обнаружила, что раны начинают болеть намного меньше. Взгляд серебряных глаз с изумлением изучал лицо стремительно бледнеющего Фанатика.

— Ну все, рыбка, дальше сама, — с кривой усмешкой, Грахго разжал руки, позволяя сирене упасть в воду.

Натянувшиеся нити силы пришлось усилием воли разорвать. Фанатик чувствовал, что иначе девушка бы оказалась мухой, запутавшейся в паутине. Последний рывок стоил Грахго дорого.

Он едва смог сдержать рвотный позыв, сплевывая на пирс желчью.

«Кажется, лечение — это не наша стезя», — удрученно заметил фрегат, переживающий за капитана.

— Больше никогда в жизни, — устало согласился Грахго, чувствующий себя так, словно его только что достали из могилы.

Он не спешил идти обратно, ожидая, пока силы восстановятся хоть немного. Остальным могло показаться, будто Фанатик наблюдает, как юркая сирена исчезает в глубине вод меж кораблей. Но Грахго банально боялся упасть.

Из-за одного неуверенного шага вся его репутация могла пойти крахом.

— Надеюсь, они там разберут, что на мне ее кровь случайно оказалась? — с иронией заметил мужчина, глубоко вдыхая.

Некогда белоснежная рубаха капитана была покрыта бурыми разводами. Но несмотря на это, Фанатик не жалел о своем поступке. Свобода — великий дар, который нельзя отнимать из-за сиюминутного желания. Не важно: чернокожие люди с берегов Африки или мифические создания из морской пучины. Впрочем, о таком важном суждении Грахго предпочитал не вспоминать, когда пираты приносили клятвы на борту «Отверженного» и когда на стенах капитанской каюты появлялся очередной силуэт плененной кораблем души.

Глава 8. Кодекс

— Дерьмо…

Тихое ругательство сорвалось с губ Грахго, растворившись в шуме прибоя. Несколькими минутами ранее капитан покинул причал, где на волнах продолжала покачиваться «Стерва», и пошел вдоль пирса, желая поскорее добраться до своего корабля.