Клеймо проклятия

И она внезапно, вскочив на ноги, заговорила горячо и убеждённо:

— Нет, Кьяртан! Меня зовут Тордис. Я и впрямь являюсь простой селянкой, жительницей захолустного Гульдсандена. Но я не люблю Кракена Статного и не хочу разделить с ним нить судьбы. Я желаю мести за кровь моего рода и всех гульдсанденцев, убитых и замученных викингами. Я жажду крови! Научи меня убивать, ведь ты это умеешь лучше всего и лучше всех в округе. Сделай из меня разящую сталь. Наши древние свеаладские песни из уст в уста передают «Сказание о Нежной Стали», об Асе, дочери кузнеца Асмуса, деве-воине, жестоко отомстившей кровожадным данам за смерть рода и убийство любимого.

Для этого она сама обратилась сталью, спустившись в Свартальвхейм, где нашла поддержку самого Синдри. Слушай же, Кьяртан!

На миг опешивший от напора Тордис, отшельник позволяюще кивнул, но про себя подумал: «пусть поёт, уговоры нужно заканчивать, не стоит тянуть с решением, но сперва пусть споёт». Кьяртан давно не слышал людского голоса, а тем более, женского. «Дальше видно будет, как поступить — убить сразу или покорить страхом жуткой смерти», — так он закончил предыдущую мысль.

Здесь сталь гнёт сталь

И сталь крушит породы кости.

Стальною кровью полон цвергов рот,

Но трубный Синдри глас

Опять зовёт вперёд,

В огонь и грохот адской кузни,

Где слёзы камня — сталь,

А слёзы этой стали — Хеля муки,

Стальной души в стальной разлуке.

У Асы стальные бока.

Руки и ноги стальные.

У Асы стальные глаза,

Но слёзы её — вода,

Потому что они — живые.

— Слёзы стали — её женская нежность и женская суть.

Сталь может плакать, а значит быть по-женски ранимой и слабой. У неё железная душа, но женские чувства. Такая сталь может и убивать, и любить одновременно! Потому она — женского рода! — торопливо закончив петь, выпалила Тордис, разом, без остановки, чтобы закончить этот неприятный разговор. — Так говорил мой отец.

В следующее мгновение глаза Кьяртана сузились от злости и, зловеще захохотав, будто давая выход всей своей мужской, убийственной ярости, он наотмашь ударил Тордис по лицу.

От этого удара ожоговые пузыри на щеке девушки лопнули, разбрызгивая содержимое по сторонам, из разбитой губы брызнула кровь, а из глаз — крупные слёзы.

— Вот твоя нежность! Слёзы, сопли и кровь, которые никого и ни от чего не защитят… Ты даже ответить не сможешь, ничтожная женщина, — в сердцах просипел Кьяртан. — А вот — настоящая сталь. Холодная, бездушная, безжалостная, верная мужской руке. И называется она — боевой топор.