Клеймо проклятия

Хотя, они и не могли — крепко спали после дороги в Гаутдаль, всё ещё утомлённые битвой с йомси… Нет, это не мог быть Бьёрн Кровавая Секира.

— А, если в него вселился демон обогащения? Вдруг берсерк взял да и убил солевара из-за серебра. Ведь ты сам видел эти монеты, мудрый годи, — в словах Кракена до сих пор сквозили сомнение и недоверие.

— Опять, мой конунг, ты ищешь ответ там, где его не может быть, — внушительно ответил годи Транд. — Ты помнишь эти монеты, господин? Три полновесных датских серебряника! Откуда мелочнику солеторговцу иметь такие и столько, что можно год не работать? Его удел — медные эре, да мелкие обрубки серебра.

— А ведь может статься, что Бьёрна наняли гёты или датчане с целью сорвать тинг и увести суд в другое русло, обвинив в этом убийстве меня? — Кракен снова противоречил годи Транду.

— Мой конунг, ты действительно думаешь, что Бьёрна можно, вот так просто, взять и нанять для вреда тебе? Разве Бьёрна возможно подкупить? А ведь на тайную, ночную встречу с походным мешком не ходят… Откуда тогда монеты и соль? — старейшина опять остудил горячий порыв однобокой подозрительности конунга.

— Предполагаю последнее, что приходит мне в голову… На тинге Бьёрна увидел его давний враг и решил отомстить обидчику таким способом — совершив убийство, бросить тень подозрений на берсерка. А значит, на меня самого… Злоумышленник — поганый человечишко: коварный трус и тайный предатель, от которого того и жди ножа в спину, — не сдавался Кракен Статный, всё ещё пребывая в плену неизвестности и собственных подозрений.

— Тогда почему молчит сам Бьёрн, ведь теперь его тайна стала угрозой для всех? — возразил годи Транд. — Тут ответ один — берсерк сам хочет найти злоумышленника. Найти и наказать, а наказание у него одно — лютая смерть.

— И кто же этот вредитель? Кто желает моей гибели или открытого бесчестия? — обратился конунг с очередным вопросом, ожидая скорого ответа годи Транда.

— Кто? Пока не знаю, мой господин… Но выходит, что он — среди нас.

— А почему ты, годи, не подозреваешь датчанина Торфина? С тех пор, как мы покинули тинг, никто из наших не пытался мне навредить? — вспомнив последние слова гётского ярла, возразил Кракен Статный.

— Потому что усадьба нужна была не ему самому, а королю Свену для укрепления датской власти в этих краях.