Клеймо проклятия

— Будучи в охотничьей засаде, куда меня поставил Варг, я ничего не слышал… Не слышал и мой олень, иначе тот час же ушёл бы.

— Вы можете присоединиться к дружине, — закончил разговор Кракен Статный. А когда воины удалились, годи Транд в сомнении обратился к конунгу:

— Всё складывается в пользу пришлых, но я им не верю, хотя не могу объяснить почему. Разгадка где-то рядом, так близко, что из-за своей очевидности не спешит на ум… Позову Бьёрна, и пусть тот всегда находится рядом, мой конунг. Так мне будет спокойнее, да и для тебя надёжнее.

Ужин изголодавшихся за день дружинников развернулся вовсю. Ещё на зелёной траве сугробами белели лебединые перья, а запах печёного мяса уже витал в воздухе. На походном вертеле румянилась и исходила соком оленина. А на широких, заранее очищенных и отмытых сверху камнях, что лежали поближе к огню, уже подходили душистые лепёшки. Хмельное позволялось в двух случаях — на тризну по своим погибшим и победу. Сегодня ни того, ни другого не случилось, потому воины были трезвыми.

Когда голод был утолён, другое желание пришло ему на смену: понять, что же случилось с Варгом, почему тот обернулся предателем собратьев по дружине и убийцей на тинге. Может быть, в душе Варг и был человеком-волком, но не лисой, уж точно, слишком хорошо все дружинники знали его прямоту. Случившееся и отношение к нему разделило воинство конунга на группы: телохранители сидели своим кругом, а дружинники — своим. Четыре костра — четыре людских мира. И вождь не спешил их объединить.

Кьяртан и Торд молча сидели у крайнего костра, где ужинали простые воины: кусок не лез в горло — в ожидании прояснения невероятности случившегося, эти люди смотрели на пару осуждающе.

Менни теперь ходил своими ногами, прихрамывая и морщась, но с каждым разом всё увереннее, а природная строптивость толкала старшего хускарла дознаться правды.

— Скажи, Кьяртан Норвежец, всё ли произошло так, как ты поведал конунгу, — стоя напротив пары пришлых, возбужденно бросил Строптивый. — Я не верю в то, что Варг оказался предателем.

Никто и никогда не видел от него подлости или малодушия. Нет, Варг не казался ручным волком, но его волчья преданность Кракену Статному известна всем. Ты ничего не путаешь, Норвежец?

— Вспомни, хускарл Мении Строптивый, что сегодня на вечерней стоянке должен был сделать берсерк Бьёрн, — скрипуче ответил Кьяртан, а его рот расплылся в пренебрежительной улыбке — крылатые змеи на щеках наёмного убийцы изогнулись, приняв боевую стойку.