Все потоки

Море болью вгрызалось в слух, давило на кости черепа, а потом заливало душу восторгом, пьянящим, ни с чем не сравнимым.

Сейчас же все было не так.

Назка мчался вниз, быстрыми движениями расшвыривал соленую бездну. Прежде неподатливая, своенравная толща воды, теперь не могла ни вытолкнуть его, ни удержать. Солнце впиталось под кожу, пульс грохотал, вкус крови горел на языке, – и Назка забыл о воздухе, помнил лишь свою цель.

Вниз, вниз, все глубже. Пестрые стайки рыб разлетались в стороны, хищные тени проплывали рядом и тут же стремились прочь.

Потоки менялись с каждым гребком, переливались то теплом, то холодом. Приближалось дно, – вздымалось пиками, чернело провалами ущелий.

Сумрак надвигался, тянулся холодными щупальцами и поглощал свет. Но странно – Назка не перестал видеть и жадно вглядывался в незнакомый мир, так непохожий на прибрежные рифы. Ни ярких красок, ни причудливых ветвей кораллов. Колыхались длинные тусклые водоросли, темные очертания проскальзывали среди них, спешили укрыться в расселинах и пещерах.

Пальцы коснулись уступа подводной скалы, и Назка замер.

Он добрался до дна. Опустился в глубины открытого моря.

Сегодня ночью, и на рассвете, и перед тем, как спрыгнуть за борт, Назка был уверен, – свирель ждет его, притянет к себе. Стоит совершить невозможное, и среди камней и песка блеснет ее медный бок. Останется лишь протянуть руку.

Но здесь не было света, дно выгибалось скалистой грядой, над ней качались тени. Где же свирель, как ее отыскать?

Я услышу ее, решил Назка.

Буду слушать, пока не услышу.

Вода крадет и изменяет звуки, нет смысла напрягать слух, да и как дудка запоет, если никто в нее не дует? Насмешливые голоса старших братьев звучали в памяти, будили старую обиду. Но разве это было важно? Семья и знакомые с детства лодки, – все осталось в другой жизни. А в этой Сарвеш сказал: «Кто же тебя остановит?» И еще: «Ты будешь духом моря».

Звуки начали появляться, один за одним. Не такие, как было привычно, – дрожали в костях, отдавались эхом внутри тела.

Вначале донеслись речи жителей глубины: щелкающая дробь, звон, переливающийся за гранью слуха, протяжные стоны. Голоса тянулись из-под камней, взлетали вместе с течением. А потом и сама вода начала звучать.

Разлилась искристой золотой нотой – повторилась в сердце, яркая, как смех. Потянулась, свиваясь, ввысь, и Назка увидел ее дорогу. Течение, – вихрящееся и легкое, тонкое, как лента, – уходило к солнцу, разбивая холодные потоки.