Сын Моря, Сын Огня

Спасительным лучом на горизонте блеснул Констанций. Он сердито глянул на Аргуса, затем обратился к Неро:

— Теперь всё готово, господин Юлий. Прошу за мной.

Покои, выделенные Неро в доме офицеров, окончательно вогнали его в тоску. Короткий стол, табурет и узкая койка — вот и всё убранство. Мебель так плотно обступила комнатку, что вдвоём с трибуном они не могли разойтись, не столкнувшись плечами. Это сильно смутило Констанция — он совсем растерялся и торопливо протиснулся к выходу. Обернулся, глядя в пол.

— Отправить Вашего слугу за ужином?

Растан, по обыкновению, материализовался из пустоты. Унылый взгляд баргосийца встретился с таким же унылым взглядом Неро. Оба всё поняли без слов.

— Спасибо, я не голоден, — устало ответил секретарь.

Они распрощались, и Неро остался в комнате один. Постояв в нерешительности, он лёг на койку, не разуваясь.

Дождик тихо шелестел по крыше. Добро пожаловать, господин Юлий.

III

За ночь ему так и не удалось уснуть. Он ворочался на неудобном лежбище, снова и снова прогоняя в голове причины и цели своего путешествия.

Лишь когда первые лучи солнца, красно-рыжие, слепящие и жаркие, пробились сквозь узкое окошко, он провалился в беспокойную дрёму.

Ему казалось, что он спит возле своего дома, прямо на твёрдых ступенях, и очень хочет подняться, но всё тело болит и не подчиняется. А за порогом слышны голоса, споры и смех, и ругательства, и Неро кажется, что там за столом сидят трибуны, Констанций и Луций, и едят горячие свежие лепёшки и курятину, отщипывают сочные белые кусочки и запивают всё сладкой виноградной лорой.

А рядом гогочет Аргус, и он еле помещается в дом, давит на стены, и они прогибаются под его тяжестью. И ещё там Атей Эквус, и на его сапогах грязь, и он ходит этими сапогами по чистому полу. Что скажет Юлия? Надо срочно их выгонять! Но подняться нет сил, Неро вязнет в этих странных ступенях... Он слишком низко на лестнице. Рядом сидит чёрная ворона. Она объясняет, что нижняя его ступень или верхняя, — зависит от стороны смотрящего. Ворона заходится хриплым хохотом. Хохот выдёргивает Неро из дрёмы и оказывается чьим-то чужим, за пределами комнаты.

За окошком светло. День начался, лагерь проснулся. У Неро болела голова, и очень хотелось пить. Он попытался уснуть снова, но не получилось — слишком шумно было снаружи. Да и негоже магистрату валяться на службе целый день.

Он умылся, переоделся в чистое и выбрался из покоев.