Сын Моря, Сын Огня

Но там же Альдарик! Неужели Фальке снова придётся с ним драться? Он не знал, что делать. Отец смотрел сурово, и невозможно было выдержать этот тяжёлый взгляд. Фальке хотелось плакать. Отец вдруг схватил его за плечи и с силой затряс. Фалька проснулся.

Уже рассвело. Над ним повисло лицо Альдарика, красное и опухшее от вчерашнего мёда.

— Вставай, морской парнишка. Пора ехать к римлянам.

ᛉ

Верхушки башен виднелись издали. Над серым камнем реяли знамёна — на огненно-красном поле расправил могучие крылья золотой орёл.

Лес по краям дороги расступился, и Фалька увидел крепость во всём величии. Она походила на Хасселу, но казалась прочнее — никаких трещин, проломов и других следов времени. Северные ворота распахнулись, изрыгнув целый отряд всадников. От неожиданности Фалька дрогнул, но Альдарик велел успокоиться и ждать.

Всадники стремительно пронеслись по полю и окружили караван. Когда на него уставился десяток копий, Фалька понял — ему стоило остаться в Хасселе. А лучше — на родном морском берегу.

В миг растеряв всю храбрость и ясный ум, он отупело переводил взгляд с одной равнодушной лошадиной морды на другую.

С римским вожаком говорил один из демонов — Альдарик же опустил глаза и тихо отступил назад. Вожак выслушал демона и дал знак обыскать повозки и собрать оружие. Фалька придержал Туман как последнюю, едва возможную надежду на спасение, но Альдарик коротко качнул головой. Высокий римлянин отобрал Туман и жестом велел Фальке шагать вперёд.

Гигантская тень стены укрыла их от солнца, и Фалька почувствовал себя маленьким и слабым.

Он вспомнил, как лихо Варгар Лучник предлагал взять крепость Огня. Сколь беспомощны были его слова! Войску Мадальгрима не взять город. Придётся долбить топорами глухой камень, пока сверху сыпется бесконечный град стрел.

Когда они прошли через ворота, Фалька совсем перестал понимать, что он здесь делает. Солнце ударило в глаза — так неистово сверкали доспехи огненных воинов, коих здесь было великое множество. Уши рвало от громких криков — язык римлян был уродлив и наполнял воздух страхом.

Единая поступь Легиона сливалась с ударами сердца.

Мадальгрим сошёл с ума. Ему стоило объявить войну Варгару Лучнику, а не идти на заклание к римлянам. Войску смертных ни за что не одолеть огненных людей.

Альдарика вражья крепость не испугала. Он вообще забыл, что стал вождём воинов Срединной Земли, снова превратившись в лихого торговца. Всё норовил продать браслет худому человеку с серым лицом.