Сын Моря, Сын Огня

Некоторое время они смотрели друг на друга молча, и казалось, что воздух между ними накалился и задрожал. Наконец Марк заговорил. Он произнёс несколько фраз на варварском наречии, после чего дикари забухтели и стали переглядываться. Ответил вождь — к удивлению Неро, на почти чистой латыни:

— Сперва слезь с лошади, а потом говори вопросы. Будем равными.

— Нам не быть равными, — спокойно ответил Марк. — Я римский офицер, а ты — разбойник, возжелавший славы. Разворачивай свой сброд и уходи. Это не твоя земля.

По лицу вождя пробежала гневная дрожь, но всего через мгновение он улыбнулся.

— Разве она твоя, римлянин? За мной люди, они знают иначе. И просто так они не уйдут.

— Значит, они останутся лежать здесь. Дальше этого поля вам не пройти.

Марк пробежал глазами по варварскому отряду.

— А где мой добрый друг Мадальгрим? Струсил смотреть мне в глаза?

— Для этого ему не нужно приходить, — сказал вождь, — скоро я сам принесу твои глаза Мадальгриму. А голову поставлю на палку заместо вашего орла.

Марк усмехнулся.

— Знакомые слова. Что же, попробуй. Я буду на том холме.

После этого легат снова заговорил на чужом языке, обращаясь к остальным германским командирам. Те заволновались, но вождь рыкнул на них, и всё посольство умолкло.

Когда всадники вернулись к легиону, Атей Эквус спросил:

— Будем биться?

— А что нам остаётся? — равнодушно бросил легат. — Для иных решений уже слишком поздно.

С лицом, превратившимся в каменную маску, Марк Сцевола Роксолан раздал короткие приказы.

— Префект Лингон, укрепите фланги. Я чувствую, лес готовит нам неприятности.

— На любой удар мы ответим троекратно, — громыхнул Аргус, и солдаты поддержали его воинственным криком.

— Не сомневаюсь. Декурион Эквус, разделите всадников на два крыла.

Атей окинул взглядом поле и потёр медную скулу.

— Пока они сидят среди домов, от конницы толку мало...

— Будьте готовы. Действовать придётся быстро.

Марк направил коня к холму, где уже расположились знаменосцы и тубицены, Неро поехал следом.

Сверху легион выглядел впечатляюще. Когорты выстроились в две ровных линии. Алели знамёна, пели высокие трубы. Неро вдруг почувствовал гордость за своё воинство. Даже за легата Роксолана, офицера Вечного города. В багряном плаще он был похож на Цезаря, взирающего сверху на осаждённую Алезию. Неро поблагодарил Небесного Отца за возможность лицезреть сегодняшний бой.