Невеста

Ее комната была тесной, маленькой и пряталась под самой крышей, пригодная разве что для редкого ночлега, но никак не для жизни. Фред испытывал теплые чувства к этом месту. Чистая, уютная комната Эммы напоминала ему шалаш из одеял и подушек, которые строят дети. Пожалуй, только женщина способна превратить такой мерзкий чулан во что-то милое и приятное, пахнущее сладостями и косметикой.

Вещи Эммы стояли в прямом смысле друг на друге. В торце у маленького окошка ютилась кровать, при взгляде на которую сразу вставал вопрос о том, как ее вообще сюда занесли.

Вплотную к кровати был втиснут трельяж, заваленный косметикой и украшениями. На уголках зеркал висели бусы и парики, а на противоположной стороне на вбитых в стену гвоздях – платья, боа, шляпки, платки и тому подобное. В углу между кроватью и трельяжем пряталась маленькая железная печка, которая летом служила прикроватной тумбочкой. Она была заставлена духами и другими флаконами, которые не уместились на трельяже. Плита, стол и пара деревянных шкафов стояли у самого входа. Вдвоем тут было не протиснуться, поэтому Эмма пропустила Фреда вперед. Он сразу прошел в конец комнаты, отбросил фуражку на трельяж и плюхнулся на кровать. В комнате Эммы больше некуда было сесть.

- Ты все так же поешь в ресторации? – спросил Гриндор, перебирая складки сценического платья, висящего прямо над его головой.

- Да, - Эмма возилась в той части комнаты, которую называла кухней, - А ты все так же переодеваешься в нищего?

- Не просто переодеваюсь. Я теперь член партии и зовут меня Рихард Винтер.

- Даже имя сменил? – она удивленно подняла брови, - От тебя можно было ожидать нечто подобное.

- Пришлось. Живу я теперь в нижнем городе, на самом дне. Снял там себе «апартаменты» навроде твоих.

Он лег на спину и прикрыл глаза. От платья над его головой пахло недорогими духами. С противоположного конца комнаты доносился шипящий звук разжигаемого Эммой керосинового нагревателя. Фреду стало очень хорошо и спокойно.

- Непривычно, наверно, после барских-то хором? – спросила Эмма.

- Непривычно было первые две недели. Теперь уже притерпелся и к грязи, и к запахам, и к шуму завода, что прямо за окнами. Тем более я не постоянно там – чаще в типографии ночую.

- Не боишься, что раскроют? – она блеснула глазами хитро и угрожающе.

- Боюсь, конечно, но что ж с того? Кто не рискует, тот не живет. Тем более, до сих пор мне везло. Помнишь Ларса? Вот даже он проехал мимо и не заметил. Ты единственная, кто узнал во мне меня прежнего.