Невеста

Кстати, как тебе это удалось?

Эмма посмотрела на него как на дурака.

- Я изучила тебя вдоль и поперек, Фред.

Он рассмеялся.

- Говоришь так, будто я был твоим единственным объектом изучения.

В ответ ему в лицо прилетело кухонное полотенце.

- Ладно, прости. Это было грубо.

Эмма отмахнулась. Она совсем не была обидчивой.

- Лучше расскажи про свою партию. Чем ты там занимаешься?

- Агитацией и пропагандой. Составляю тексты статей и листовок. Иногда хожу по рабочим кабакам и начинаю разговоры о том, как тяжело нынче жить.

Народ у нас злой, доведенный. Скажешь рабочему слово – он тебе десять в ответ. Люди устали. Им надоело голодать, надоело терпеть заводские штрафы за каждый шаг в сторону, надоели унижения и задержки жалования.

- Наверно, тяжело все это слушать?

- Конечно. Поэтому я люблю писать, хотя товарищ Рейгель считает, что говорить я умею лучше. Не знаю. И то и другое необходимо в деле революции. Я всему рад.

- А что твоя семья? Ты ведь из дворян, насколько я знаю.

Этот вопрос кольнул Фреда неожиданно и неприятно. Мир уюта и покоя выплюнул его обратно в жестокую реальность.

- Семья узнает о революции, только когда та начнется.

Эмма хитро косилась на друга, подмечая яркие перемены его эмоционального лица. Ей нравилось его дразнить.

- А я ведь до сих пор не знаю твоей фамилии, - сказала она как бы невзначай.

- Моя фамилия слишком известна, чтобы ее озвучивать, я ведь уже говорил тебе, - Фред потянулся и тяжело вздохнул, - А что до спасения моей семьи во время восстания, я уже все продумал.

На этот случай у меня имеется надежный план: я помогу им бежать за границу, а сам с поддельными документами останусь здесь.

- Как у тебя все гладко! – Эмма недоверчиво улыбалась, уперев руки в бока, - Никакой ты не социалист, или как вы там называетесь, если буржуев спасаешь. Разве не должны они ответить за народное горе?

- Прекрати: я сделаю все возможное и невозможное тоже, чтобы мои родные спаслись. Они ни в чем не виноваты, а если и виноваты – мне плевать.

Они – исключение из правила.

Фреду стало мерзко и стыдно от собственных слов, но он говорил честно. Отец, мать и сестра – это люди, на которых не распространялись его принципы, подобно тому, как не распространяются законы науки на чудеса.

Заметив, как он помрачнел, Эмма оставила кухонные дела и опустилась на кровать рядом с Фредом. Он не отрываясь глядел в потолок. Под расстегнутым сюртуком тревожно вздымалась грудь.