Берсеркер

Выкатился, лёг набок череп, громадный, раза в полтора крупней обычного…

С меня мигом слетел всякий полусон. Я завозился на подстилке в своём углу, повернул сильнее к берегу и без того давно задеревеневшую шею — главное, не привлечь взоры стерегущих и ничего при этом не упустить.

У черепа отпала нижняя челюсть, но забор верхних зубов, острых и плоских, как у акулы, не оставлял сомнений, кто кусал того несчастного — владелец останков или его собрат. Череп, казалось, смотрел с берега на корабль и на меня, улыбаясь бело-чёрными акульими зубьями.

Похоже, Гиперборея раскрыла мне не все свои тайны. Теперь вот дарит новое знание — мол, правы были авторы, утверждавшие, что людоеды-лестригоны обитают не на затерянном в море острове, а на севере, здесь…

Хозяин сплюнул на землю рядом с черепом, сказал что-то мужчине со спущенными штанами, отчего тот, всполошившись, принялся суетливо заправляться, а люди хозяина у сходен расхохотались в открытую, точно получили отмашку.

Старейшина оседал, словно снежный сугроб под солнцем. Как бывает, когда после долгих и тяжких усилий всё преодолено, но прежнее напряжение пока держит тело.

Из-за недосыпа, битья, рубища вместо должной одежды, скудной и непривычной пищи меня последнюю неделю кидало от тревожного возбуждения, вроде хлынувшего при виде людоедова черепа, до скорбного смирения со своей участью — и по обратному кругу.

Сейчас вот я незыблемым камнем сидел возле костерка, не понимал и не хотел понимать ни капли из того, что мне горячо вещал мой напарник. Тоже из рабов…

К позднему вечеру туман словно уткал обильной паутиной границу между лесом и выжеговыми полями за деревней. Разглядывать там было уже нечего. От реки веяло холодом даже в полдень — на моей же родине речная вода прохладна только в горах, где снег, или пока течёт промеж тенистых берегов.

Большой корабль отогнали к середине реки, и он со спущенным парусом, с голой иглой мачты чернел вдалеке.

Вскоре после переговоров с моим хозяином деревенские женщины с детьми, со скарбом и частью скота, подвывая в прижатые ко ртам ладони, взошли именно на большой корабль. Малый, полупустой, ободранный, лишённый щитов и вёсел, ждал на причале.

Хозяин и его люди весь остаток вечера к чему-то готовились. Весело, умеючи, с охотцей.