Первое лето нового мира

Вождь поднялся, приветствуя вошедшего, — Заходи, дядька Здрав, присаживайся. Совет твой надобен.

Помолчал, отвернулся к окошку и добавил: — Не могу решить, что с князем Мирославом делать. Когда отец его на престоле сидел, тогда проще было, увидел человека — перехвати ему горло. А этот вроде и сам пришёл, меч за воротами оставил да родню чуть не в заложники привел, и мир предложил, а всё одно люди враги нам испокон веков, всё одно ловить и убивать нас будут. Да что говорить, давно ли ты сам лапу себе отгрыз, из их капкана вырываясь?

Здрав усмехнулся в усы и коснулся культи здоровой рукой.

Глянул на вожака, прищурившись.

— А в чём совет-то нужен, вождь? Никак сам надумать не можешь, повесить его али голову снести? Или подкоптить на огне сначала?

Ратко молчал, уставившись на улицу, где в весенней грязи увлечённо возились дети зверолюдов, меняя обличье с волчьего на человечье и обратно.

Здрав откинулся на лавке и покрутил седой ус.

— Мыслю я, ты сам уже всё решил, владыка. И меня позвал, чтобы свои же думки из моих уст услышать.

Мир с людьми нам нужен как воздух. Но… Как думаешь, насколько крепко будет слово князя?

Вожак оборотней повернулся и внимательно посмотрел на Здрава.

— Говори.

***

Тяжёлая дверь со скрипом сдвинулась на кованых петлях.

— Ты ещё не сдох, княже?

Мирослав разлепил веки. Через порог грузно шагнул Ратко, коротко бросив за спину:

— Огня мне! И воды принесите.

Присел перед князем, посветил горящей головнёй в лицо и протянул ему плошку с водой.

Подождал, пока тот напьется, расплёскивая воду по шёлковой рубахе, ухмыльнулся хищно:

— Ну, князь, пора. Подымайся.

Мирослав поднялся, опираясь на стену. Утёр губы рукавом, покачнулся, свёл руки за спину. Сверкнув белозубо, усмехнулся волколаку: — Ну веди, Ратко. Пытать будешь перед смертью, или сразу на кол?

Ратко довольно оскалился, погладив бороду, — Придёт час, княже, всё узнаешь. Иди.

Перешагнув порог поруба, князь остановился, задрал голову и вдохнул свежий весенний воздух.

Повёл плечами, понял, что руки ему вязать никто не собирается и удивлённо обернулся на волколака.

— Никак совсем слабым меня считаешь, вожак? А ну как сбегу, не пожелав на колу корчиться? Или, вон, рогатину вырву у стража, что ворон считает?

Ратко обошёл князя, бросив через плечо:

— Иди за мной, княже. Не сбежишь, гордый слишком.

Мирослав усмехнулся, пожал плечами, наклонился, сорвал травинку, сунул её в рот и только потом шагнул за зверолюдом.