Ожерелье цвергов

Щекочуще жаркое дыхание на виске – твой сейдр, Фрейя, твоя ванахеймская магия, Ингуз-руна пылающим кругом между грудей, мужское и женское начало, сплетенные воедино. Ингуз-руна, руна-цепь, руна-необратимость, начало всех завершений и завершение всех начал...– Локи… м-мм… – теплая, расслабленно-сонная, клубочком свернулась в моих объятьях, хозяйка Бигольд и Тригольд, Фрейя, кошачья богиня. Спать, набираться сил перед долгой охотой – серебряная в лунном сиянии, стынет под окнами твоя колесница, Бигольд мурлычет во сне, Тригольд беспокойно скребет когтями по полу.

Ночь, время лазутчиков и воров, ночь-Ос, черные вороньи крылья, ломкие крючья застежек под пальцами, алмазы и жемчуг в ладонях – тускнеющими осколками луны.«Не правда ли, оно восхитительно, Локи? Сокровище сердца моего, мой Брисингамен…»***Расплата.– Мой меч уже покинул ножны, и не вернётся в них, пока не попробует крови, – Дайнслейф, меч конунга, надежный спутник походов и битв, еще незапятнанно бел, еще стоят друг против друга, фигурками на шашечной доске, люди Хедина и Хогни, прежде единая армия, враждою расколотая пополам. Змеиные жала копий наизготовку, древками в сочной оркнейской траве, щиты – пылающее восходное солнце, кроваво-жаркие блики на кончиках мечей, привыкший побеждать да не узнает пораженья… Конунг снимает шлем, стирает пот со лба и серые полосы пыли.…Сон. Все как в пророческом сне, семнадцатизимней давности, полупотертом из памяти видении, когда жена еще ходила, тяжелая Хильд, а он был молод, и вирд благоволил ему. В ту ночь он проснулся – и кровь стучала в ушах, и тонко пели мечи, рассекая воздух, и ныло в груди, точно колотая рана, и он был мертв, несчетное количество раз, а жена улыбнулась – спи, тебе привиделось, сказала она – поле, солнце, сраженье, подросшая Хильд – все только сон…И я улыбаюсь тоже.– Все только сон, – ветром гуляю среди сомкнутых копий.– Все только сон, – ребячьи ерошу волосы Хильд. – Все только сон, – нашептываю на ухо Хедину, – Один проснется, откроет единственный глаз, и все закончится, раз и навсегда… Ну же!– Что ж, будь по-твоему, Хогни, – Хедин сжимает меч до хруста в суставах, – война так война, пока последний из нас не ляжет на этой земле.И первым ударяет в щит, призывая к атаке.***Валькирия.Пронзительно белые доспехи слепят раскаленным полуденным солнцем, и кровь на ладонях ее – алее, чем розовые лепестки.