По справедливости

…От игривого настроения Кати не осталось и следа. Держа в руках голубую ленту, она задумчиво смотрела в зеркало. Девушка погрузилась в свои мысли так глубоко, что не услышала шаги и голоса за окном.

По улице шли двое молодых мужчин, явно одетых “на выход”: высокие начищенные сапоги, новые рубахи. Тот, что был выше и шире в плечах, по самые глаза зарос густой рыжей бородой. Его звали Тимофей Бучалин. Ему было 25 лет, и он был сыном зажиточного кузнеца. Недаром парень шёл в покупной щегольской рубахе, зелёной в белый горох.

Рядом шагал двоюродный брат Тимофея, Иван Комаров. Его мать приходилась Тимофею родной тёткой. Иван был младше на 3 года и во всём подражал старшему родичу: перенимал его походку, манеру одеваться и даже привычку орать и махать кулаками по любому поводу.

Оба были пьяны настолько, что им в равной мере хотелось и любви, и драки. Но, будто назло, деревенские улицы и дворы пустовали. Час был поздний, и уставшие за день люди или уже спали, или ложились спать.

Только два молодых буяна колобродили по Киселихе.

— Скучно здесь! — сказал Тимофей, плюнув под ноги и растерев плевок скрипучей подошвой сапога. — И кабак скучный! Ни тебе музыки, ни форсу какого. Выпил стоя, и всё, проваливай. То ли дело в городе!.. Столы, лавки, картинки на стенах висят, а где-то и коврики постелят. Кабатчик со всеми здоровается. А тут…

Тимофей снова сплюнул.

— И девки в городских кабаках есть… — мечтательно закатил глаза Иван. — Тимоха, а ты чего в Рыбинск не переберёшься? Там на фабрику или в лавку какую устроишься.

— Да я бы давно перебрался! — с досадой сказал Тимофей. — Кабы один был… Я батяне только заикнулся, что в городе жить хочу, он в крик: “Чего удумал, паршивец! Мать, гляди, первенец нас на старости лет бросает!”. Всё… Да и жена с дитями на шее висят.

— А чего ты второй раз-то женился? Как Нинка в родах померла, так и всё, ходил бы сам по себе.

— Да ну, какое хозяйство без бабы? Работа ж стоит, — пожал плечами Тимофей. — И сыну пригляд нужен. Надо жениться.

— Бабий век недолог, глядишь, и вторая жена у тебя не заживётся, — не подумав, ляпнул Иван и сам испугался. Он бросил быстрый взгляд на братца: не обиделся ли, не разозлился ли вспыльчивый родич?..

Но Тимофей только усмехнулся.

— Алёна-то моя? Ага, держи карман шире. Её и палкой не ушибёшь.