По справедливости

А потом резко распахнул створку, выскочил наружу и…

Чуть не сбил с ног Евдокию!

Женщина испуганно вскрикнула, но тут же облегчённо выдохнула:

— Доброе утро, Ефрем Захарович, — сухо, стараясь скрыть неловкость и смущение, сказала она. — А я опять к твоей милости…

— Пошли в избу, чего на дороге торчать, — буркнул невыспавшийся, а потому хмурый ведьмак.

Евдокия молча пошла следом.

В доме Ефрем пригляделся к гостье. Глаза у Евдокии были красные и воспалённые, то ли от рыданий, то ли от бессонной ночи; выбившиеся из-под платка пряди волос курчавились от влаги.

Женщина дрожала всем телом и явно очень замёрзла.

— Что стряслось? — зевая, спросил Ефрем. — Ты ведь только вчера днём ушла. Подожди-ка… Киселиха-то неблизко. Как ты успела туда и обратно обернуться? Ты что, всю ночь у меня под забором ждала?!

— Н-н-нет, я дома была. Соседа на дороге в-в-в-встретила, он п-п-п-подвёз домой на телеге. А потом сюда пешком. Пришла и ждала, пока ты выйдешь. Совестно было тебя будить.

— Понятно, — кивнул ведьмак.

— Дурища, постучалась бы уж, я не спал. Чего обратно-то прибежала?

Евдокия села к печке и приложила к её тёплой стенке озябшие ладони. И только потом повернулась к Ефрему и пристально посмотрела на него. В голубых глазах женщины снова плескался неукротимый огонь.

— Помоги мне отомстить, ведьмак. Чтобы по справедливости всё было.

Ефрем усмехнулся одним уголком рта, отчего лицо скривилось и приобрело ехидное выражение.

— Так и знал, что за этим вернёшься. И что именно ты хочешь?

— Сделай меня оборотнем.

Я волчицей стану и разорву глотки этим двум выродкам. И матерям их, за то что вскормили таких гадов. И отцам, раз не научили вести себя по-людски. И…

— Эй-эй! Ишь, кровожадная какая. Ты эдак полдеревни вырежешь. Какая ж тут справедливость?

— Ладно, ладно, это я хватанула. Только тех двоих, Ваньку и Тимошку. Ну что, сделаешь меня оборотнем?

— Нет. И даже не проси.

Не поверив своим ушам, Евдокия затрясла головой и зажмурилась. Открыв сначала один глаз, потом второй, она умоляюще посмотрела на Ефрема.

Но лицо ведьмака оставалось непреклонным.

— Ну почему?! — вскричала женщина. — Ты — могучий колдун, ты можешь! Ефрем, миленький, пожалуйста! Я заплачу. Избу, корову, всё продам и деньги тебе до копеечки отдам. Если мало, в рабыни к тебе пойду. Всё сделаю, что скажешь: хоть по хозяйству, хоть…

Голос женщины на миг дрогнул, но она, справившись с волнением, продолжила:

— Хоть постель с тобой делить буду, я нестарая ещё.