Нефритовый век

Один из голосов был очень знакомым, почти родным, второй – властный, жесткий – Чжэн никогда не слыхал в своей жизни. Он чувствовал, что сейчас жизненно важно расслышать каждое слово, но никак не мог найти дорогу. И все же продолжал осторожно ступать по каменному полу, ощупывая стены и смахивая оседающую на лбу влагу, все норовившую попасть в глаза.

– Я вижу, что ты заблудился, воин, – раздался голос совсем рядом.

Чжэн шагнул через клубы тумана и увидел очертания старца, сидевшего на циновке в одном из каменных покоев.

Халат из грубой ткани и такая же повязка на голове выдавали его скромность, но голос звучал глубоко и открыто – Чжэну повстречался не простой человек. Вот только повязка сидела как-то низко, почти прикрывая глаза.

– Приветствую вас, – поклонился воин. – Мне незнакомы эти места, поэтому я хотел бы спросить у вас дорогу, почтенный.

– Ты обратился к тому, кто может ее указать, – кивнул старец. – Немудрено, что ты заблудился: столь глубокой медитации ты еще не практиковал.

Похоже, недавно тебе открыли секрет, который ты пока постичь не в силах.

– Вы столь мудры, почтенный, – склонил голову Чжэн. – На самом деле, я в силах его постичь, но боюсь его использовать, ибо знаю, какие беды он может навлечь на людей. И здесь я не по своей воле, а потому, что связан этим секретом со своим побратимом.

– Значит, те голоса предназначаются тебе, – рассудил старец. – И ты их найдешь. Но для этого тебе нужно перестать их искать. Твое упорство делает тебе честь, но к человеку, который заблудился, приходит только чужое.

Прекрати искать – и оно найдет тебя само.

Побратимы много раз слыхали подобное от учителя – «оставить искомое, чтобы отыскать его» – но вряд ли до конца понимали, что он имеет в виду. Когда требовалось освоить новый сложный прием или новую медитацию, они честно старались применить этот навык, и тогда Чжэн утраивал свои усилия по «оставлению искомого», а Цзя просто переставал что-либо делать, загорая на солнце на одной из тренировочных башен храма.

Результат всегда был непредсказуем: прием либо давался сразу, либо не давался совсем. Если бы только учитель закончил мое обучение, с горечью подумалось Чжэну.

– И учителя твоего я тоже помогу найти, – ответил на его мысли старец. – Просто найди меня. Там, в Девяти пределах меня знают под именем Цан Цзе.

Через мгновение исчез и старец, и туман. Чжэн, наконец, оказался там, куда так долго стремился – в главном зале каменного дворца.