Нефритовый век

А затем махнула рукой и несколько десятков прислужников внесли в тронный зал огромное зеркало. В каменную оправу в несколько человеческих ростов был вделан лист серебра. Отполированный настолько, что в нем, казалось, отражается каждая пылинка в воздухе, каждая царапина на теле, каждый волосок на руке.

В зеркале Чжэн и Цзяо-ся увидели себя.

Но это были другие они. Уверенные, спокойные, излучавшие свет. Души хунь, догадался он. Эти души останутся в зеркале и будут наблюдать, пока их тяжелая часть, по, будет отбывать наказание.

– Рассказывайте о своих грехах, – разрешила матушка Хоу-ту отражениям. – Да не утаивайте ничего. Пока ваши по не пройдут очищение и не сольются с землей, вы будете ждать здесь. Хоть всю вечность. Поэтому чем честнее, тем лучше.

Лисица в зеркале, как обычно, нарушила порядок и начала говорить раньше мужчины. Даже ее отражение не умело жить по правилам.

– Я убила много людей, – сказала она. – И получала от этого удовольствие. И даже от убийства беззащитных жителей деревни Баоцунь.

Богиня Хоу-ту хмыкнула.

– Убила и убила, – пожала она плечами, разглядывая деяния Цзяо-ся, которые проплывали в зеркале за спиной девушки. – Они все заслуживали смерти, особенно эта убогая деревенька. А ты? – обратилась она к отражению воина.

– Всю свою жизнь я был высокомерен и считал себя выше других, – ответил тот. – Я не убивал без причины лишь потому, что боялся хоть на секунду стать хуже, чем остальные.

– Это неправда! – вырвалось у Чжэна по эту сторону. Он был готов к любому суду, и наверняка ему было за что понести наказание, но ведь не за такую простейшую ложь!

– Так ведь это ты сам говоришь, дурачок, – улыбнулась матушка Хоу-ту. Она задумчиво поглядела на отражения воина и лисицы, а точнее, на их души хунь, полные янского света, и задумчиво произнесла:

– Очевидно, что Цзяо-ся невиновна, а Чжэн Вэньдао должен быть приговорен к мукам.

Воин остолбенел от такого приговора. Он не хотел страданий для лисы, когда отправлялся в прошлое спасать ее, но она сама выбрала страдания в Загробном мире. Теперь же ее отпустят, а он останется!

– Видишь? – спросило его отражение. Янская душа печально смотрела на самого себя из Зеркала Зла.

Чжэн промолчал в ответ.

– И все же, – продолжила матушка Хоу-ту, глядя на спутников, представших перед судом, – вы поразили меня своей храбростью.