Царица книг

Он в своё время выстоял чудовищную очередь в Ватикан, и стоял в оглушительной тишине критской часовни, рассчитанной на одного человека. В конце концов, у него Нотр-Дам в пятнадцати минутах пешей ходьбы. Что он, окно-розу не видел?

В этой средневековой тесноте старого города, где верхние этажи нависали над нижними, почти смыкаясь, немудрено было пройти мимо величайшего творения Севера в двух шагах и не заметить его. На крохотную площадь перед Западными вратами они вышли неожиданно для себя, и махина собора воздвиглась перед ними, заслонив небо.

Он был сложен из белого местного известняка, однако века угольного отопления сделали его грязно-серым.

— Вот он какой, — сказал Багатель. — Его строили четыреста лет?

— С 1220 по 1472ой, когда он был официально освящён как единое целое. Окном-розой я и вправду вас не удивлю, зато здесь сохранились самые старые в Европе витражи. И, к слову, самые большие. Давайте войдём.

Под низким сводом главных врат было темно, камни портала давили, как могильные, в спину входящему с западной стены смотрели барельефы епископов, выстроившихся справа и слева от входа.

Но, сделав шаг вперёд, по направлению главного нефа, Багатель не сдержал короткого изумлённого вдоха.

— Право, я не ожидал, что он такой широкий!

Перед ним словно стлался главный проспект европейской столицы. Под ноги ложился мозаичный мраморный пол. Алтарную преграду украшали статуи королей от Вильгельма до Генриха VI, нестеснённо стоящие на фоне алого бархата под вызолоченными балдахинами.

Остановившись в перекрестье трансепта, Багатель запрокинул голову: он прежде слышал, что в английских храмах башня трансепта в среднем на треть выше, чем на материке — это невзирая на то, что британские церкви унаследовали готику от французских! Теперь эти статистические данные получали эффектное подтверждение.

За преградой копошились рабочие, орган был в строительных лесах. Меркатор тихо спросил и передал Багателю, что фирма «Уокер и сыновья» реставрирует орган в старом корпусе.

— Один чудак в 1829ом был настолько недоволен звучанием органа, что поджёг собор. Пылало два дня. Перекрытия главного нефа и кровли трансептов, видите ли, деревянные.

В этот момент тяжко и гулко ударил большой колокол, отмечая истёкший час. Колокол этот звали Петром Великим, и он не разменивался по мелочам: четверти отзванивали меньшие колокола. Багатель перевёл дух и обратился к гигантским витражам.