Скиталец: Птица певчая

— Раз в месяц всегда приезжает, спрашивает, как мы тут, со старостой общается. Если что нужно — лошадей, плугов иль тележку новую, сразу всё достаёт.

Морен внимательно оглядел деревню вокруг. Сбор пшеницы уже миновал, но в каждом дворе покоились заготовленные на зиму стога сена. Чем обусловлена такая забота о крестьянах, не сложно понять — взамен они работали на хозяев имения в усадьбе, садах и полях, отдавая большую часть урожая. Морен и раньше бывал во владениях дворян, но этот край выглядел на порядок лучше, чем все остальные.

Каждый дом ухожен, крепок и цел — ни одной покосившейся, пустой или подгнивающей хаты. В полях паслись откормленные коровы, во дворах бегали куры и горделивые гуси, вокруг каждой грядки — ровный забор, и почти у каждого порога высокие мальвы всевозможных цветов. О людях в Тихомире заботились, и это сразу бросалось в глаза.

— Ваш муж сказал, — вернулся к разговору Морен, — что граф защищал имение от проклятых. Это правда?

Старик махнул рукой, отвечая сам:

— Да было б от кого защищать! Тихо у нас, мирно.

Всю жизнь я здесь живу, и хоть бы один зверь забрёл к нам. Волков и тех нет, а ты говоришь проклятый!

— Так это не врут, получается? — шёпотом, точно боялась накликать беду, обратилась к Морену женщина. — Графа правда проклятый твой убил? Окаянный?

— Да. И я как раз ищу его. Не подскажете, где мне найти Якуба? Он работает плотником в усадьбе.

— И не только в усадьбе. Он и в деревнях чинит, коли мужик, как мой, непутёвый и сам починить не может.

Он сейчас у Пруськи — ей свиньи забор разворотили, вот он его и чинит. А сама Пруська в садах, как и все наши девки. Сбор урожая нынче, не до болтовни им.

Морен поблагодарил их и направился к указанному дому. Ещё издали он заметил человека, которого и описывала ему Ирина. Крупный, широкоплечий мужчина с кустистой бородой и большими ручищами. Он вбивал колья будущего забора в землю и то и дело утирал со лба градом льющийся пот. Когда Морен спустился с лошади перед ним, он бросил на него быстрый взгляд и тут же побелел, как полотно.

— Якуб? Могу я поговорить с вами?

— Вы Скиталец, да? — спросил он заплетающимся языком. — Иришка говорила, что в Церковь обратится, но мы Охотников ждали. Вы на Охотника не похожи, на него похожи…

— Я и не Охотник, вы правы. Но Церковь направила меня, — терпеливо ответил Морен, хотя у него самого сводило скулы — он не любил говорить, что работает на Церковь, хотя именно за это Церковь ему и платила.