Скиталец: Птица певчая

Да и люди охотнее ему верили и меньше боялись, когда слышали, что он пришёл по воле Единого бога, а не по обещанию звонкой монеты.

Якуб утёр лоб фартуком, сложил в его карманы инструменты и вытер грязные от земли руки о собственные штаны.

— Вы пришли про окаянного спрашивать, да?

— Да. Вы его видели?

— Не видел я его. Когда в спальню вошёл, не было уже там никого. Окно разворочено, да Иришка без сознания лежит. И Мирина, мать её, на полу умирала. Лицо когтями разодрано. Крови столько было…

Он то и дело отводил взгляд, не смотрел на Морена прямо и запинался, не закончив мысль.

Плотник был выше него почти на голову и вдвое крупнее в плечах, отчего смотрелся его страх весьма комично.

— А до того, как вы вошли туда? Слуги в доме говорят, что слышали крики.

— Дык были крики. Я в тот вечер пришёл порог чинить. Днём работы много было, пришлось вечером прийти — граф за такое не бранился. Хозяева ругались, крику на весь дом. Ну дык, они часто ругались. Граф выпить любил, а как напьётся, Мирину поколачивал… — Якуб потупил взгляд, запоздало сообразив, что, возможно, не стоило говорить этого.

— Мы привыкли, дык и не лезли. Да и как можно графу перечить? Ещё прикажет высечь… Значит, кричали они. А потом крики другие стали. Словно бы птица, но куда громче и противно так. — Он поморщился. — У меня тогда аж уши заболели, настолько это громко было. Я никогда таких криков не слышал. Ну и… потом графиня кричала. Я уж не знаю кто: Мирина иль Иришка, не разобрать было, но видать, страшно ей стало. Здесь-то я и кинулся выручать. Других-то мужиков в тот час в доме не было, а бабы побоялись. А что дальше, я говорил уже. Одна Иришка живая осталась да кровь кругом.

— Мне сказали, что захоронили два гроба.

Якуб уверенно кивнул.

— Ну дык, два.

— И никто не заметил, что второй гроб слишком лёгкий?

Взгляд плотника стал пустым, потерянным. Глаза словно бы заволокла прозрачная дымка, ничто не отражалась в них. Когда он пришёл в себя, то удивлённо спросил:

— А с чего им быть лёгкими? Я ж гробы делал.

Морен опешил. Тут-то до него и дошло. Ирина рассказала Церкви, что погибших было двое, и только, когда он вывел её на чистую воду, призналась, что лишь один. Разве не первой версии следовало придерживаться Якубу?

— Когда вы разговаривали с графиней в последний раз? — спросил его Морен.

— Сегодня. Она в сады направлялась, вот к нам и заглянула.

— Она отдавала вам какие-либо приказы?

— Сказала рассказать вам всё.

Однако, Морен больше не питал доверия к его словам.