Золотое правило

— Или для полноценного вторжения уже на хаделиндских условиях, ведь вашу смерть объявят недосмотром нашего констебля. Кого бы ни поставили вместо Филиппа, даже если он будет столь же талантлив, он вряд ли будет иметь такой же опыт. Если подумать, ваша смерть и отстранение от командования Карнхолда приведут к тому, что Маттиасу и нападать не придется: наше приграничье не укреплено после конфликта, в армии без Филиппа настанет нестабильность, Аерон окажется со всех сторон виноват — идеальный шанс потребовать назад Эдуа, отменить контрибуцию.

..

— ... и потребовать что-нибудь сверху. Тот же злополучный Ворнли или Редвуд. Как удачно! — Тальесин скривился так, что едва не сплюнул.

Идель пригубила вина. Облизалась, вдумчиво глядя перед собой.

— Ваш брат любит бить исподтишка.

Украдкой поглядела на мужчину. Теперь Тальесин закрыл глаза и запрокинул голову, позволяя себе не скрывать усталость.

— Все правители в этом преуспели. И мы с вами, Идель, стоя на шаг позади, всегда видим, как они прячут за спиной руку, сжимающую кинжал.

Идель усмехнулась безрадостно и дерзко.

— У нас с вами вообще похожая судьба.

— Думаете? — Идель на привычке надломила бровь, хотя Тальесин не смотрел. — Вы ничего не знаете о моей жизни.

— А вы о моей. Зато мы оба знаем, что значит быть вынужденным наследником. Когда все вокруг соблюдают вежливость, но от лицемерия в их рожах у вас песок на зубах скрипит. Когда за каждым вашим шагом следят до страшного пристально и о каждой неуместной ухмылке бегут доносить венценосному брату.

И когда единственное, что удерживает венценосного брата от того, чтобы бросить вас в каземат, — отсутствие у вас племянников мужского пола.

Надо же, как интересно. Безо всякого сарказма: прежде она достигала подобного взаимопонимания лишь с Эйваром, да и то в последнее время они редко общались. Был еще Эмрис: тот их вечер в замке Ворнли, когда он рассказал о судьбе своей матери и отношениях с Даланом запомнился ей, как лучший в их совместной истории.

Тогда они тоже достигли откровенности и понимания, но, увы, только в том, что касалось личных отношений, да и то — ненадолго. А мир вокруг они по-прежнему видели слишком по-разному. И для того, чтобы объяснять Железному ее видение, всегда был нужен Рейберт.

С Тальесином — не нужен. И это уже неплохо: наличие Рейберта в качестве переводчика между нею и Эмрисом напоминало наличие запасного осеменителя в загоне на случке барана с овцой.