Афанасий - герой республики

И что значит «все мртв»? Кто это «все»? Не может же это быть мои родные! Тем более сейчас дома отец и старший брат, прибывший на побывку из части. Они способны и по отдельности дать отпор любой напасти! А как же мама с сестренкой?

– Юджин! – заорал я, высунувшись в боковую дверцу и забыв об открывающейся передней. – Быстро разворачивайся и мчись обратно в усадьбу! На полной скорости! Не жалей колес!

Вот в такой маневренности и заключается главное преимущество такого вот безлошадного экипажа! Юджин тут же переложил налево какой-то рычаг, повозка резко вильнула и, кажется, перескочила разделяющий бордюр, заехав на пешеходный участок и чуть не впечатавшись в стену.

Затем что-то перекинул в управлении и повозка сдала назад, разворачиваясь еще сильнее. Вот скажите, легко ли сдать назад на карете, управляемой четверкой лошадей! А восьмеркой? То-то же!

В общем, не прошло и пары минут, как повозка уже мчалась назад на полной скорости, подпрыгивая на кучках лошадиного навоза и разбрызгивая лужицы лошадиной же мочи (увы, малоприятное, хотя и привычное наследие гужевого транспорта).

До усадьбы мы добрались в два раза быстрее, чем уезжали: не прошло и десяти минут (судя по висящим на стенке экипажа механическим часам). Хотя мне они показались чуть ли не вечностью. И затормозили, буквально уткнувшись передком в кованые ворота.

– Эй, варта! Открывайте, демоны ленивые! Спите, что ли? Запорю, скоты! – Заорал я в строну сторожевой будочки, высунувшись из дверцы.

Но на мой призыв никто не отозвался. Что случилось? Не могли же они за это время уснуть? Да и отлучаться с поста никто им не разрешал: в охрану отец нанял ветеранов последней войны, у них устав караульной службы вбит шпицрутенами через задницу за многолетнюю службу.

Уставу они следуют надежнее, чем заповедям из Священной книги! Тем более, что печь у них топится: вон, дамок поднимается над караулкой…

– Афанасий Матвеевич, что-то не так, ­– вдруг прервал мою пламенную речь Юджин, приподнявшись на облучке. Похоже… Пожар в караулке! А смена мертвая лежит! Во всяком случае, там Никитич лежит на полу, а вокруг него красная лужа!

– Какой пожар, – не поверил я, но тут и сам обратил внимание, что дым пробивается не из дымохода, а прямо из-под черепичной крыши.

А вот и первые языки пламени оттуда же появились. Как-то слишком быстро разгорается.

– Тарань ворота! – крикнул я Юджину, запахивая дверцу.

– Не поможет, Афанасий Матвеич! Ворота кованные, а тарантайка деревянная. Да и засов надежный. Не прорвемся.