Игра в забвение

Очень волновался, не зная, чего ожидать. Вспомнит ли она хоть что-нибудь, или всё как с чистого листа? На всякий случай подготовил их вчерашние записи.

Услышал копошение в каморке. Затаил дыхание.

В коридор вышла девочка в ночнушке, босиком. «Надо бы ей какие-нибудь тапочки раздобыть, а-то так простудится...» — Подумал Николай Петрович. Шла она явно на запах, было отчётливо слышно прерывистое шмыганье носом.

Дойдя до кухни и обнаружив незнакомого мужчину, вопросительно пролепетала «Здравствуйте?».

Не дожидаясь неловкости ситуации, опередил её:

— Доброе утро.

— А чем так вкусно пахнет?

— Это гречка. Я туда ещё мёду добавил — для вкуса. Надеюсь, тебе понравится. Садись! — Ответил, накладывая в миску. Мёд, который он купил на вокзале, скорее всего, был фальшивкой — многие нынче выдавали патоку за мёд, но запах есть, сладкое — что ещё детям нужно? А с сахаром теперь перебои, надо экономить.

Хорошо было бы, если б сначала умылась, переоделась, но девочка уже сидела на табуретке, как птенец на жердочке — поместив ступни на перекладину, не касаясь холодного пола, перед миской и с ложкой в руке.

— Надеюсь, тебе хорошо спалось. Не замёрзла? — Осторожно начал хозяин дома, пока ребёнок с удовольствием уплетал завтрак.

— Ты помнишь, что было вчера?

Девочка подняла глаза на мужчину, и ничего не говоря, снова перевела взгляд на миску и вернулась к еде.

— Наверное, не помнишь. — Продолжил он. — Ты многое не помнишь. Значит, будем знакомиться заново! Меня зовут Николай Петрович.

Девочка никак не реагировала на речь. Появилось сомнение — а слушает ли? Интересно ли ей это всё? Но продолжил.

— Вчера мы договорились, что будем записывать события дня, и если не возражаешь, пока ты завтракаешь, я почитаю наши вчерашние записи, хорошо?

Снова никакой реакции. Девочка продолжала жевать, запивая гречку чуть тёплым молоком. На описании момента с дверью и шишкой пощупала лоб — значит слушает! Шишка на месте.

— Спасибо, Николай Петрович! — Она отставила опустевшую миску в сторону.

— Ну что, понравилась каша?

Девочка радостно кивнула и допила молоко.

— А что молчала, когда я тебя спрашивал? — Спросил насколько это возможно по-доброму, стараясь скрыть раздражение — трудно строить разговор, когда тебе не отвечают.

— Меня учили, что говорить с набитым ртом неприлично...

Раздражение опекуна мигом сменилось на удивление.