Игра в забвение

Попили чаю с сухариками.

Затопили печку и так же, как и вчера — под потрескивание сгорающих поленьев, стали записывать события дня прошедшего.

Прошло несколько дней. Потихонечку вырисовывалась рутина. Николай Петрович уже знал, что день всегда нужно начинать с завтрака и чтения дня вчерашнего, с экскурсии по дому — хотя бы необходимый минимум, чтобы знать, где кухня, умывальник, уборная и так далее — порядок иногда менялся, но набор действий оставался неизменным.

В четверг сходили в приют на банный день — монахини с удовлетворением отметили, что о девочке заботятся хорошо.

Получив жалование, купили Потеряшке вторую пару ботинок и валеночки для дома — всё не новое, и валенки немного велики — но ничего, она же ещё подрастёт!

Начали и дом приводить в порядок: первый этаж прибрали, стёрли пыль, намыли полы. Потихоньку принялись за второй этаж. Девочка с удовольствием бегала по паркету гостиной в валенках — Николай Петрович их укоротил и надрезал спереди, чтоб легче было спросонок надеть. Особенно ей нравилось с разбегу скользить прямо до дивана, а там она падала и заливалась смехом.

Николай Петрович перебрался в комнатку, соседнюю с его прежней, которую теперь облюбовала девочка. Вот это была, действительно, каморка — совсем без окон, и печку не поставишь — угореть можно! Но это не важно, главное, что рядом, если что.

Из подручных материалов он смастерил для ребёнка кровать — сколотил импровизированную раму и положил на неё частично подгоревший матрац, найденный наверху, а топчан забрал к себе.

Ещё девочка стала проявлять интерес к кухне. Конечно, на одном примусе много не сготовишь, но кашку или простенький супчик вполне возможно. Они стали чаще посещать рынок и реже столовую.

Через некоторое время Николай Петрович с удивлением отметил, что она запоминает рецепты, порядок приготовления... Нет, конечно, на память не расскажет, но руки будто сами всё делают.

Стал пробовать заниматься с ней науками — географией, математикой, русским языком, потом добавил французский.

Девочка всё впитывала как губка. Появилась надежда, что память начинает восстанавливаться.

Она легко и с удовольствием отвечала на вопросы по вчерашнему уроку, но при этом не помнила, когда и где она обрела эти знания. Ещё один парадокс, который никак не удавалось разгадать.

Возникало ощущение, что по какой-то причине её память блокировала некие неприятные воспоминания и никого даже близко к ним не подпускала.