Игра в забвение

Девочка не ответила, молча прошла сначала в кухню, потом в комнату, заглянула в туалет и в ванную, Убедившись, что никого кроме них в квартире больше нет, успокоилась, сняла, наконец, куртку и сапоги и ответила: «Мыться!»

Он включил воду, чтобы чуть прогрелась, положил на стиральную машину свежее полотенце, показал шампунь, мыло, выдал чистую футболку из своих.

— Ванну набрать, или под душем?

— Я сама. Я разберусь. — Она посмотрела на него исподлобья.

— Ну хорошо. Старик вышел и закрыл за собой дверь.

Слушая, как в ванной бежит вода, он поставил чайник, хотел сделать бутерброды, но, наткнувшись в холодильнике на фарш, передумал.

Мылась девочка долго, минут сорок. Наконец, вышла. Одетая в свои джинсы и старый свитер, босиком. С волос на пол капала вода.

Старик покачал головой:— Зачем же ты в грязное опять? Я же положил футболку?

— Большая очень.

Он, заметив на полу лужицу, подхватился, достал чистое кухонное полотенце, других, видимо, больше не было, и хотел было накинуть ребёнку на голову, но та отстранилась.

— На вот, волосы протри, капает. И хотя бы носки надень, пожалуйста — пол холодный.

Она взяла полотенце и сама, пусть немного неуклюже, но протёрла, как могла. Пока надевала новые шерстяные носки, лужица была вытерта на сухо, стол сервирован, свежий чай заварен.

— Есть будешь? — Николай Петрович развернул ком одеяла на стуле внутри которого обнаружилась кастрюлька. — я тут укутал, чтоб не остыло.

Девочка заглянула, втянула носом запах и ответила:

— Буду!

Вдоволь наевшись и запив всё свежезаваренным чаем, она засобиралась. Сходила в прихожую, надела свои новые сапожки. Кроссовки убрала в рюкзак.

Старик поморщился.

— Постирать бы, а-то что ж так в грязном и будешь ходить?

— А можно??

— Конечно, можно. На ночь останешься, или завтра за чистым зайдёшь?

Девочка задумалась на минуту, потом решительно ответила:

— Завтра! — и потянулась за курткой.

— Куда же ты так торопишься? Волосы мокрые, мороз на улице. Хоть обсохни немного, тогда и пойдёшь. Ещё не скоро стемнеет. Успеешь.

Николай Петрович очень не хотел её отпускать — снова, одну, неизвестно куда. Так надеялся, что его «не Аня» останется! Это ведь она? Кто же ещё!Она снова задумалась.

— Нет. Я пойду. — Решительно взяла куртку, шапку, шарф, оделась.

— Ну, как хочешь... Адрес мой у тебя есть. Погоди! — Сходил на кухню, принёс пачечку крекеров. — Вот.