Игра в забвение

Девчонка упиралась: «Мама! Там мама!»

— Там никого нет! Там опасно! Бежим!

Но она вывернулась и сиганула обратно — в огонь! Старик за ней.

Перекрытия заскрипели и стали осыпаться.

Девочка подбежала к дивану, где недавно дремала и оставила свою куклу, но тут же отскочила — прямо перед ней обрушилась балка. Аня попыталась дотянуться до куклы, но где она — ведь только что была здесь!

Старик подскочил к ребёнку, обнял, закрыл собой. Раздался жуткий грохот. Взрыв? Дом вокруг них полыхал и рушился, а они стояли посреди этого безумия и не могли сдвинуться с места.

Оцепенение прошло, когда крупная капля дождя сквозь дыру в потолке упала ему на волосы и затекла за воротник. Гроза! В декабре?? Пожар медленно затухал под ливнем...

— Цветочек ты мой Аленький... — прошептал мужчина, крепко сжимающий дочь. — Алёнка!

Девочка подняла на него зарёванные глаза, капли дождя сливались в один поток с её слезами:

— Я вспомнила, пап, я всё помню! — она протёрла мокрым рукавом своё не менее мокрое лицо, оставив жирный след сажи на щеке.

— Я тоже. — Он улыбнулся на её боевую раскраску.

Раздался треск досок и стон... из-за дивана.

— Мамочка! — Алёнка бросилась на звук. Отец следом.

Прислонившись к спинке, тяжело дыша, сидела женщина в затёртых, замызганных розовых лохмотьях, которые некогда были платьем.

Увидев Алёнку она через боль улыбнулась.

— Мама! Мамочка! — защебетала девочка, подвинула переломанные потолочные рейки, присела рядом, обняла и положила голову матери на грудь, та пригладила её растрёпанные мокрые волосы и поцеловала макушку.

— Ольга Сергевна! — Одёрнулся. — Оленька, душа моя, как Вы? — спотыкаясь и поскальзываясь на раскинутых досках, пробирался к ней мужчина.

Она только нелепо, но как-то очень тепло улыбнулась.

Снова угрожающе заскрипели ещё не обвалившиеся балки.

— Так! Девочки мои, ну-ка подъём! Выбираться отсюда надо! — засуетился папаша.

Алёнка подскочила, а маме понадобилась помощь.

— Идти сможете, Ольга Сергевна?

— Не знаю.

Мужчина нагнулся и поцеловал.

— Ну что Вы, Андрей Василич, не до церемоний, право! — И зарделась.

Да, это было его настоящее имя. Николаем его назвали в госпитале, куда он попал без памяти после предполагаемой контузии.

Андрей расчистил подход, и аккуратно поднял женщину на руки.

Медленно, стараясь не растрясти, перешагивая через рассыпавшиеся доски и прочий тлеющий мусор, он нёс своё сокровище к выходу.