Игра в забвение

» — Что у тебя там?

Помотала головой.

— Покажи! — Он подошёл ближе и угрожающе навис над ней.

Девочка нехотя вынула руки из-за спины — они были перепачканы кровью. «О господи, этого ещё не хватало!» — Подумал Николай Петрович и серьёзно спросил:

— О стекло порезалась?

Кивнула в ответ.

— Обе руки?

Помотала головой.

— Которая?

Она показала — порез был небольшой, но совсем свежий — кровь ещё продолжала сочиться из пальца.

— Жди здесь. — Он озабоченно вздохнул и вышел из комнаты.

Вернулся с кружкой воды и крохотной бутылочкой, достал из комода пару свежих носовых платков.

Отрезал часть платка, обмакнул в воду:

— Давай сюда свой палец.- и протёр им место вокруг ранки, затем всю ладошку. Девочка пошипывала, морщилась, но руку не убирала. — А теперь терпи, будет больно — это йод. — Смочил оставшийся отрезок платка бурой жидкостью из бутылочки и промокнул её палец. — Девочка, было, дёрнулась, но вырваться не смогла — он держал руку крепко, она снова захныкала.

— Прости, я ж предупредил, что будет больно, но так надо. — Сказал он, бинтуя ранку вторым платком. — Пока так. Скажи, если будет сильно намокать, пара платков у меня в запасе ещё имеется. В аптеку завтра схожу. Пойдём на кухню вторую руку мыть.

Свежей воды в доме не осталось даже в рукомойнике, пришлось снова идти к колодцу, благо недалеко, заодно и ведро помыл.

Наконец, закончили с отмываниями. На платье ещё остались пятна, но это потом.

Снова запустил примус и поставил чайник.

Мысли в голове роились разные — после таких событий почти пожалел о своём решении, но... с приютом уже переговорил, осталось бумаги выправить. Так не хотелось признаваться в своём бессилии и тут же вести ребёнка обратно, тем более дважды раненого — там ведь ещё и шишка на лбу! Кроме того, приют обещал помочь, если что — разрешили приводить её в банный день — по четвергам, ещё выдали запасное платье, чулки, ночнушку. Обуви про запас, к сожалению, не нашлось.

Отправил Подкидыша переодеваться в чистое платье, а пока достал закутанную в шерстяной платок небольшую кастрюльку, что принёс с рабочей кухни, и развернул — сегодня у нас щи! Пустоваты, правда, зато ещё тёплые! И хлеб есть.

Бутылку с молоком, аккуратно, как сокровище, завернул в тряпицу и поставил между рам — пока на улице по ночам ещё прохладно, до завтра не испортится.

Покопался в буфете — выудил пару мисок. Ложки тоже нашлись. Накрыл на стол.