Каспар и Джесс

Как ни в чём не бывало, уселась перед зеркалом, изящно подняла ногу, поправляя чулок.

— Он хотел избить меня, Нил. Спусти его с лестницы.

Два взгляда не отрывались от тонких пальчиков, оглаживающих стройную ногу, — один обиженный, как у ребёнка, лишённого игрушки, другой — довольный, как у того, кто эту игрушку забрал. Нил взял отчима Джесс за шиворот и сделал, что просили.

Мамочка была в ярости. Джесс напомнила о синяках, покрывавших её тело в первый день, и та остыла. Она даже сказала вышибале потолковать с отчимом Джесс, чтобы он оставил падчерицу в покое.

Теперь никто её не обижал, кроме одного старика, но бывал он нечасто, за боль платил щедро и Джесс терпела. Она копила деньги на мечту. Джесс не была глупой и понимала, что нужна Мамочке лишь до той поры, пока её грудь упруга и на лице нет морщин. Под одной из половиц Джесс устроила тайник и старалась пополнять его каждый день.

Когда-нибудь Джесс накопит достаточно и купит свой маленький домик, заведёт курочек, посадит овёс, будет ловить рыбу и жить тем, что добудет сама, а, главное, никогда, ни за какие блага не подпустит к себе ни одного мужчину. О том, как вести хозяйство Джесс представления не имела, образ будущего дома походил на картинки из единственной детской книжки в её старом доме, но тем желаннее он был. Ради этой мечты Джесс продавала, что имела — себя, больше у неё ничего не было.

Ей платили, не колотили, дали комнату, кормили бесплатно — живи покорно и благодари Господа за то, что имеешь. Жизнь была бы сносной, если б Джесс умела привыкать к запахам, а они были повсюду. Казалось, не было и мига, когда б удушливая вонь не окружала её.

Экономная до скупости Мамочка бельё в комнатах меняла раз в неделю, и лишь приход городского судьи мог нарушить этот распорядок. К рассвету, когда Мамочкины гости расползались по домам, комната Джесс пропитывалась их потом и табачным дымом, густой запах виски висел в воздухе невидимым туманом и оседал жирной плёнкой на полированном дереве.

Оставшись одна, Джесс, как заправский грабитель банков, заматывала лицо платком и распахивала окно. Одна вонь сменялась другой, но с ней в комнату врывался и свежий морской ветер. Холод морозил кожу и гасил запахи, он возвращал потерянные силы.