Якорь сорван

Перед мысленным взором вырос хвостатый хранитель и его горящий взгляд. То, как дух поддавался вперед, как жадно вглядывался, как изгибались его губы — все это напоминало ребенка, с азартом мучающего пойманного кузнечика, чтобы посчитать крылья и оторвать пару ног. Нужно ведь узнать, как будет дальше передвигаться и жить насекомое. Выбросив Грахго к Топони, дух ставил свой жестокий эксперимент. Вот только наблюдать за ним здесь он не мог. А значит, рано или поздно, если не самого капитана, то его тело должно перенести обратно.

— Как-то ведь он должен узнать, верно? — сам себя спросил Грахго, открывая глаза.

Рассуждения помогли. Капитан смог взять себя в руки и приступить к поиску выхода из ситуации. Хоть дышать до сих пор было трудно.

Он еще раз оглядел пространство, словно что-то могло измениться. Но звезды продолжали мерно сиять, обещая вечность. Грахго прислушался к себе. Какая-то его часть тянулась к Топони, желала оказаться ближе. Связь с кораблем напоминала тонкую алую нить, что таяла буквально под ногами.

И только сердце Каттальтты на груди горело преступно ярко, обжигая кожу огнем.

Грахго взял яшму в руку и поднес к глазам. Фиолетовые и черные цвета в ней перемешивались, напоминая маленькую галактику, заключенную в камне. Разглядывая очертания и завихрения, капитан увидел и сверкающие точки. На земле такого разглядеть было невозможно. Здесь же сердце предстало в своем истинном обличье: миниатюрной Топони, связывающей своего хранителя со смертью.

Внезапная догадка озарила Грахго. Он сжал яшму и попытался призвать ее силу.

Та отозвалась слабо и неохотно, напоминая дикого зверя, никогда не знавшего человеческой руки. От нее пахло землей и цветами, она манила, едва щекотала ладонь крыльями бабочек, но тут же неуловимо утекала сквозь пальцы, стоило попытаться ухватиться за нее. Сил капитана не хватало подчинить себе сердце и управлять им. Все могущество Грахго сейчас покачивалось на волнах в бухте, сокрытое во фрегате.

— Дьявол!

Капитан выпустил камень и зарылся пальцами в волосы.

Он тяжело дышал, пытаясь найти лазейку. Обращал свой взор то на связь с кораблем, то на яшму, но не понимал, как заставить работать хоть что-то.

— Выберусь и ощипаю, как треклятую курицу…

Постепенно злость сменилась молчаливым упрямством. Грахго смотрел, как души двигаются к Топони, и вспоминал, как постигал эти знания. Как впервые осознал, что это не его воспаленный мозг рисует безграничный космос, а они вместе с Отверженным действительно оказываются здесь.