Якорь сорван

Один раз капитан протянул руку и схватил одну из звезд. Та затрепетала на ладони, пленяя взгляд своим узором, гранями лучей и отзываясь в груди сытым теплом. А затем стала неукоснительно гаснуть, чернеть. Словно хрусталь брошенный в копоть. В тот раз все пространство нагрелось, сжалось вокруг корабля и его капитана. Опасно вибрировали доски, тревожно трепетали паруса, и Грахго не стал испытывать судьбу, скорее возвращаясь в привычный мир.

— Может, тогда мы поглотили ту душу? — он встрепенулся, оглядываясь по сторонам.

Рисковать и проверять, как быстро пространство этого мира уничтожит его за очередную сумасбродную идею, Грахго не хотел, но иного выхода не видел. Нужно было напитать силой сердце нити и с его помощью возвращаться на землю. Невольно вспомнились слова Каттальтты:

«Сначала думают, а потом делают, Грахго».

— Ох, дорогуша, ставлю золотой эскудо, что сейчас ты не думаешь много, рискуя потерять свое сердечко где-то среди смерти, — капитан неприятно усмехнулся, поглаживая пальцами яшму.

Он плавно двинулся вперед, ближе к Топони.

Передвигаться в невесомости без корабля было странно. Под ногами словно бы образовывался невидимый мост, мягко пружинил и вел в нужную сторону. Каждый шаг сопровождался захватывающим зрелищем: от ноги отходили изломанные короткие линии, напоминающие вены, которые алыми гарпунами вспарывали плескающийся вокруг мрак. Чем дальше от стопы, тем бледнее они становились, а стоило остановится, и вовсе постепенно пропадали.

Еще никогда Грахго не подходил к Топони так близко.

Галактика простиралась перед ним безграничным морем, полным ярких звезд. От этого зрелища сердце сбивалось с ритма, а воздух застревал в груди. Топони одновременно вызывала благоговение, трепет и страх. Таким маленьким можно ощутить себя лишь оказавшись в открытом океане между обломков корабля, когда понимаешь: теперь есть только ты и бездонная вода.

Остановившись совсем близко, Грахго щурился от яркого света. Собираясь с мыслями, он проследил за одной из звезд-душ, что исполняла свой последний вальс прежде чем стать частью вечности и присоединиться к водовороту галактики.

— Начинал с ворья, им и закончу, видимо, — саркастично произнес капитан.

Левой рукой он сжал в ладони яшму, а после сделал последние пару шагов, заходя в водоворот. В глаза сразу же ударил ослепительный свет, пробивающийся даже сквозь плотно сжатые веки. И только когда за спиной сомкнулись души, а глаза начали слезиться, Грахго запоздало сообразил спрятать лицо в сгибе локтя.