Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

Ксоло встретил появление девушки радостным визгом и урчанием: откуда ему было знать, что сегодня наступил последний день его жизни и уже вечером ему суждено отправиться в Миктлан [12] и помочь душе матери Анакаоны найти кратчайшую дорогу к дому.

Анакаона так и не смогла сдержать слез, присела на корточки и трепетно прикоснулась к священной малере на темени Ксоло.

Песик игриво заскулил и жадно облобызал руку хозяйки. Девушка не выдержала и, скрепя сердце, отвернулась от него в сторону.

Она ничего не могла изменить: ее маленький друг был обречен на миссию "проводника душ" уже по факту своего рождения. Единственное, что могла сделать для него девушка, так это сытно накормить и нежно приласкать на прощание.

Именно так она и поступила, навалив перед Ксоло горку из черствого хлеба, зеленого маиса и вяленного, с чуть заметным душком, мяса. Затем, скрепя сердце, приподнялась с колен и выскочила из сарая на улицу, оставив таким образом громко зачавкавшего Ксоло наедине с вдруг обрушившимся на него счастьем чревоугодия.

Оказавшись во дворе, Анакаона натолкнулась на корзину с цветами и сразу же вспомнила про "тропинку".

На то, чтобы выложить оранжевыми лепестками "дорожку" — с улицы, через весь двор к родному порогу и дальше к алтарю, ей понадобилось не более получаса.

Сооружение самого алтаря тоже не отняло много времени: свечу-"маячок" Анакаона приготовила еще с вечера, и её нужно было только зажечь.

Первый удар деревенского колокола застал Анакаону уже на кухне. Девушка торопливо натянула на себя передник и усердно взялась за стряпню.

Старик Каонабо вначале как мог, ей помогал. Точнее, путался под ногами и досаждал глубокомысленными советами. Но уже через час, изрядно вспотев и чуть было вдрызг не поссорившись с дочерью, подхватил под мышку пузатую бутыль с мескалем и отправился по соседям. Все-таки, он был старостой и по долгу службы просто обязан проконтролировать готовность своих односельчан к предстающему ночному празднеству.

После его ухода Анакаона вздохнула с облегчением. Она искренне любила своего отца, но, как и любая уважающая себя, хозяйка терпеть не могла на кухне двоевластия. К тому же, иногда, особенно под влиянием мескаля, старик Каонабо становился редкостным занудой, которому "все не так" и "все слишком медленно и неуклюже".