Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

Но то, что сейчас творилось в душе Тритона, банальной игрой его лицемерия уже никак нельзя было назвать: он не понарошку чувствовал смятение, растерянность и …

И еще что-то, очень странное, незнакомое, гнетущее своей непокорностью и пугающее беспросветной глубиной…

Влечение?!

Этого не могло быть, просто потому, что не могло быть никогда. Но более разумного ответа на вопрос "Что происходит?" собственное "я" жреца так и не нашло.

Тритон окаменел: в его душе сцепились два самосознания — простого человека и атлантского жреца

Первое, в доспехах из природного инстинкта, самоотверженно сражалось за истину под именем "Любовь" Второе, насмерть билось за догму Веры, Разума и Долга, будучи апологетом их всевластия во всех, без исключения, людских сердцах.

Удар … Еще удар! И панцирь "человека" безнадежно смят, а на его груди красуется глубокая, со рваными краями, борозда. Еще бы! Ведь клинок "жреца" ковали Лицемерие и Опыт. Что может им противопоставить "голая" Отвага и граничащее с безрассудством Благородство?

Но, как ни странно, праздновать "жрецу" победу пока что было рано: его противник, пусть повержен, но все же не убит.

Более того, ещё одно мгновение, и следует его отчаянный рывок, свист воздуха на острие меча и хруст раздробленных костей уже не "человека", но "жреца".

Теперь их роли поменялись. "Человек" презрительно смеется, а бессильной злобой и остервенением перекошено уже лицо "жреца": ведь у него поломаны все ребра и начисто отрублена правая рука.

Неужели это финал? Щас! В запасе у "жреца" еще осталась Подлость и нетерпеливо нащупывающая рукоять кинжала шуйца-рука.

А значит, бой не окончен: "жрец" резко выпрямляет руку, и его секретное оружие неудержимо рвется к сердцу "человека" — гордеца.

Но что это?

Треск лопающегося от перенапряжения металла, и лезвие кинжала непостижимым образом ломается напополам…

***

— Как вы, синьор Цул? Это я, Анакаона! Вы меня не узнаете? — девушка никак не ожидала, что её скромное прикосновение пальцами к плечу чужеземца может возыметь столь нежданный эффект: тот, как ошпаренный, метнулся в дальний угол боио и испуганно уставился на нее широко открытыми от ужаса глазами.

— Извините, что без разрешения вошла в ваш дом и даже посмела вас разбудить, — виновато добавила она, пятясь спиной к выходу из боио и испуганно хлопая ресницами, — но … Ксоло, наконец, принес бальзам!

Чужеземец затряс головой и непроизвольно схватился за грудь в районе сердца.