Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

Подобный, беспрецедентный по своей циничности, поступок чужеземца ну просто не мог не вывести Анакаону из себя. Ведь, как известно, нет более страшного оскорбления для женщины, чем равнодушие к ней мужчины.

Однако пересечь без приглашения порог жилища и немедленно потребовать от чужеземца объяснений она не решилась: для незамужней девушки по законам мешика это бы означало проклятие родственниками и несмываемый позор.

В итоге, так и не придумав ничего лучшего, Анакаона уселась на корточки, запрокинула голову назад и в ожидании возвращения Ксоло пристально уставилась на звезды.

Она точно не знала, зачем это делает. Так как попытка самовольного, в обход жрецов, общения с богами, да еще и по такому пустяшному поводу, как её попранное самолюбие и девичья гордость, могла обернуться для Анакаоны их праведно-безжалостным гневом и ею самолично поломанной судьбой.

Но все же она не смогла удержаться от соблазна и в мыслях обратилась к небесам: "Что я здесь делаю, божественные Сенцон Уицнауки? Но, главное, что меня ждет впереди?"

Но братья-звезды коварно молчали, то ли не воспринимая Анакаону всерьез, то ли просто не желая посвящать ее в свои планы.

Анакаона разочаровано насупилась и от нечего делать принялась считать Сенцон Уицнауки по ликам-"головам". Но, так и не дойдя даже до сотни, сбилась, капризно зевнула и в надвигающейся полудреме зажмурила глаза.

***

Тритон нисколько не сомневался в том, что, грубо поправ все законы гостеприимства и оставив варварку одну среди ночи, разведчик атлантов все сделал правильно: он был "чужим" среди "чужих", да еще и на неподвластной воле Посейдона территории.

Но легче от осознания этого факта Тритону почему-то не становилось.

Напротив, его снова бросало то в холод, то в зной. Но на этот раз, виной тому были уже не голод и боль, но образ той, которую он так бесцеремонно отверг и без тени смущения унизил.

Тритон отчетливо слышал её прерывистое дыхание, вдыхал пьяняще-будоражащий сознание аромат, угадывал по теням каждое телодвижение.

А еще он чувствовал …

— Чувствовал? — жреца парализовало искреннее недоумение: его всю жизнь учили только знать и рассуждать! Ну, может быть, еще прикидываться "смертным" и что-то там, на уровне гримас и изменений тембра голоса, изображать.