Прядь о Скади

Не будь их, она попыталась бы уговорить отца отпустить Идунн с её яблоками. Теперь же ей стало ясно, что похищение асиньи задумано было далеко от Трюмхейма. Скади почти затравленно обвела пирующих глазами, ища знакомые лица. Дядья, Иди и Ганг, братья Тьяцци, сидели далеко от главного стола. Гюмир -- и того дальше. Женщин почти не было.

   -- Иди сюда, дочь моя, -- раскинул навстречу ей руки охмелевший Тьяцци. -- Раздели со мной радость этого дня.

   Скади едва удержалась от того, чтобы не огрызнуться.

Покорно склонила голову, чтобы никто не заметил её хмурого взгляда. Бесстрастное выражение лица ей никогда не давалось. И произнесла:

   -- Пусть удача остаётся с тобой и с могучими ётунами, но я слишком устала и прошу разрешить мне уйти.

   К её величайшему облегчению, конунг Трюм кивнул. Скади несколько поспешно поклонилась гостям ещё раз и удалилась.

   Спальня её находилась в чуланчике, прирубленном к большой зале, и соседствовала со спальнями отца и бабушки.

   Скади с силой захлопнула тяжёлую дверь и сорвала куртку, швырнула её на скамью. Плюхнулась на постель. Огня не было, а возвращаться за ним к пирующим девушка не захотела. Наверно, загляни к ней служанка, она велела бы принести жирник. И, окажись та слишком разговорчива или чересчур медлительна, накричала бы на неё. Может быть, даже ударила. Но все домочадцы суетились на пиру... Скади, тяжело дыша, вскочила с кровати и прошлась по маленькой комнатке.

   "Ну да, конечно, отец не мог сообразить, что асы не будут ждать, когда они одряхлеют и состарятся, и поторопятся выкрасть Идунн обратно! И уж наверняка расправятся с похитителем! -- раздражённо подумала она и хрустнула пальцами.

-- И уж, конечно, другие ётуны не будут вмешиваться!" Скади налетела на скамью, пнула упавшую куртку, и расплакалась навзрыд, радуясь, что подгулявшие мужчины слишком шумят, чтобы услышать её плач.

   Кинувшись на постель, Скади натянула на голову одеяло и дала волю слезам, раз уж не на кого было выплеснуть злобу.

Плакала она долго, заходясь в долгих судорожных всхлипах, до отупения, бормоча ругательства распухшими губами. Пока наконец не услышала собственные слова, будто произнесённые кем-то другим:

   -- Почему ты уходишь от нас?! Разве ты не знаешь, как страшно нам с матерью остаться без тебя?!

   Она села, испуганно шепча заклинание от недобрых предчувствий . И заставила себя успокоиться.