Крылья Велунда

Хёрвард посмотрел на конунга – тот чуть ли не ухмылялся в бороду, на его ярлов, на довольного Торбранда, и с изумлением услышал, как Ингъяльд кричит:

– Хёрвард ярл победил! Вот его стрелы, все пришли в цель!

Победил? Но ведь это Хеммель показала, что стреляет лучше него! Он бы не успел, не смог…

– Третье условие! – выкрикнул кто-то из хирдманов. Его поддержали: – Третье! Третье!

Хеммель оторвалась от матери и, мягко ступая, вышла вперед. Она не ухмылялась и не кривила лицо, но Хёрвард почему-то вспомнил давешнюю троллиху.

Он лишь теперь разглядел, что глаза у Хеммель светлые, почти прозрачные, чуть больше, чем положено человеку, а ресницы белые, густые и длинные.

– За три дня и три ночи найди меня среди жителей Свитьода, – сказала она.

Спустила тетиву со своего лука и ушла.

“Как это – найди?” – хотел спросить Хёрвард, но ее уже не было. Люди расходились, переговариваясь между собой, а к нему подошли Торбранд и Ингъяльд. Хёрвард уже не сомневался, что змея не сама приползла под ноги фру Бёдвильд.

– Скажи мне, Ингъяльд ярл, что это значит – найди меня?

– Она же крови альвов, – ответил Ингъяльд. – А они мастера глаза отводить. Водится такое за ней – вроде не было никого, а вдруг она тут. На самом-то деле она давно рядом была, только никто не замечал, пока она не заговорила или кто-нибудь не присмотрелся.

– Так это чары?

– Вот как бы объяснить? Вроде как звери прячутся или там птицы – сначала и не заметишь, глаз надо иметь наметанный.

Хёрвард покивал, мол, понял и пошел выдирать стрелы из мишени.

Заодно и обе белые выдернул – они были длиннее, с ровными красивыми наконечниками. Небось, Пёрышко ковал.

3. Копье Белое Пламя

Хёрвард слонялся по всей усадьбе. Пару раз он даже успевал заметить черное платье и белые рукава, но они тут же исчезали. В конце концов он приплелся к кузнице. Мешать кузнецу он не собирался. Хотел посидеть и чтобы никто не приставал – сюда, в самый угол обширного заднего двора, мало кто забредал.

В кузне пылал горн, из двери пыхало жаром.

Шумно выдыхали мехи, раздувавшие пламя. Потом послышалось невнятное восклицание, шум стих, и на пороге появился Пёрышко, чумазый и злой. Плюхнулся на траву возле валуна и обхватил руками голову.

Хёрвард подошел, сел рядом. От Пёрышка пахло дымом, углем – и сильнее всего окалиной.

– Ты чего здесь забыл? – хмуро спросил кузнец.

– Да я так, посидеть подумать…

– Это мой камень, – сказал Пёрышко серьезно. – Так что сначала скажи, что ты на нем собрался думать.