Смерть старого мира

Для неё сейчас в принципе не существовало реальности, где кто-то мог бы перечить. Накатилось странное, всепоглощающее спокойствие вместе с глубинным прозрением — как поступать правильно, и вместе с этим абсолютная уверенность, что окружающее должны делать так, как она скажет.

Она стояла перед горящим «Очагом» с отстранённым спокойствием наблюдая, как языки пламени пожирают его изнутри. Люди бегали вокруг, суетились, пытались тушить — но попытки были тщетными, здесь могли помочь только настоящие укротители огня со специальными заклинаниями.

Огонь ревел, дерево стонало и трещало, ломаясь и оседая внутрь, на горящую мебель, стекло со звоном лопалось — крепкий алкоголь лишь добавлял жару. 

Агнесса подозревала, что её поведение сейчас — ненормальное. Что ей следует тоже метаться в панике, кричать, плакать, заламывать руки — и всё это действительно происходило, только очень глубоко внутри неё. Но она не могла позволить себе выплеснуть это отчаяние наружу, пока не будут решены формальности.

Первыми прибыли пожарники, которым ничего не нужно было объяснять — они просто оцепили паб и очень буднично и слаженно занялись своим делом. Подозрения Агнессы подтвердились — тушить его и не собирались, просто изолировали пламя, чтобы оно не перекинулось на соседние постройки. 

С полисменами разговор был недолгим — Агнесса кратко обрисовала ситуацию, свидетелем которой была сама, довольно обтекаемо, правда, заявив, что взялась оказывать первую помочь мистеру Оливеру, но не стала уточнять, каким именно образом.

Ту часть, что касалась поджога, она достроила сама, по крикам, доносящимся из зала, только, увы, никак не могла описать внешность поджигателя. Полицейские почему-то решили, что за поджог также ответственны Ши, и сразу после этого им «всё стало ясно». Агнесса подумала и решила, что не хочет с ними спорить — бестолку. Поблагодарив её за сознательность и получив сведения о том, где сейчас находится мистер Оливер с другими двумя свидетелями, они направились к мистеру Вайзу, а девушка зачем-то решила остаться здесь, и проследить за работой пожарников.  

Паб прогорел далеко за полночь. Зеваки приходили и уходили, о чём-то спрашивали Агнессу, а она отвечала — ровно и вежливо. И только когда от паба осталось одно пепелище с обгорелыми чёрными стенами, она сумела заставить себя развернуться и пойти домой. 

Ночь была тихой, и, несмотря на отсутствие рядом Гарри, Агнессе было почти спокойно.