Смерть старого мира

Смутно она продолжала чувствовать, что за ней наблюдает тот самый некто, и даже на миг мелькнула мысль помахать куда-то в том направлении рукой — просто так, из вредности, - но она оказалась быстро сметена одним вопросом: что теперь делать?

Мельхиора нет, паба нет, работы, соответственно, тоже нет. Работу нужно будет искать, а это не один день. Преследователь ещё откуда-то взялся…

Вообще говоря, Агнессе сейчас очень хотелось просто покричать. Во всё горло, прямо так, чтобы аж в Верхнем Лондоне услышали, вздрогнули, ну и, непременно, чтобы стёкла зазвенели.

Но её останавливало воспитание и мысль о том, что негоже людей по ночам тревожить. Потому она, конечно, кричала — но беззвучно и про себя.

Дома все спали. Агнесса решила, что всё-таки помоется — просто очень тихо. Волосы и одежда буквально насквозь пропитались дымом. 

А ещё ей ужасно хотелось есть — за всей этой беготнёй не удалось перехватить и кусочка еды, так что на её долю достался только завтрак. В надежде раздобыть хотя бы остатки ужина, девушка завернула на кухню и тут же в удивлении замерла — прямо посреди стола на блюдце стояло пирожное — кремовая корзинка, в которую была воткнула горящая свеча.

Под блюдцем лежало письмо.

Агнессе очень не хотелось подходить ближе. Она пыталась убедить себя, что это не имеет к ней никакого отношения, что всё это какой-то глупый розыгрыш, но… откуда-то она чётко знала, что письмо адресовано ей. Если бы было иначе — разве опекуны не забрали бы его к себе? Нет, оставили на виду, в поздний час. А кто возвращается поздно? Только Агнесса.

«Боже, за что мне всё это?» - мысленно она глубоко вздохнула, набираясь смелости перед тем, как вытащила плотный конверт, запечатанный сургучной печатью. Сверху, действительно, значилось «Агнессе Баллирано». 

Вздохнув ещё раз, девушка села за стол, вскрыла конверт и вытащила оттуда свёрнутый втрое лист бумаги. Развернув, быстро пробежалась взглядом по строкам и на лице её отразилось изумление пополам с неверием. Она бросила быстрый взгляд на календарь, затем снова посмотрела на письмо.

На подпись и печать. На дату. На пирожное. А затем почти неслышно застонала, уронив голову на руки.

   Попечительский совет передавал мисс Баллирано поздравления в связи с её совершеннолетием, и равно уведомлял, что с этого момента она выводится из-под опеки четы Баллирано. К данному письму также прилагалось её обновлённое удостоверение личности. Иди, мисс Баллирано, на все четыре стороны, ты теперь сама себе хозяйка.