Переправа

– Ты зачем это, Горд? – спросил Баташ, выпрямляясь в полный рост. – Ты ж слышишь – госпиталь военный.

– А, выплыл-таки, сынок? – ласково спросил Лис. – Это хорошо. Значит, теперь всех лошадей заберем, каждому по одной и вьючная.

– Не смей! – Баташ сделал шаг вперед, Ржав не переставая улыбаться, отпустил повод, в руке у него блеснул нож.

– Ты кто такой, братуша, чтобы указывать? Сейчас решай, с нами, – Ржав перекинул нож в обратный хват и махнул почти перед лицом Баташа, – или без.

Но таким охотника не напугать, на секача, было дело, пришлось идти с ножом.

Баташ отпрыгнул, сгорбатился, выхватил нож из-за голенища и пошел по кругу, поворачиваясь к противнику левым плечом.

– Значит, без! Вольному воля,  – подвел итог Горд, намереваясь зайти Баташу со спины. Но одна из «ворон» на облучке второй телеги залихватски крикнула:

– Йох! – хлестнула  поводьями и одновременно дернула вправо. Лошади рванулись, повинуясь поводу,  и одна из них сбила Горда плечом.

– Ах ты ж, сука! – Горд вскочил, собираясь поквитаться. Но тут посреди всей этой сумятицы возникли еще две фигуры. Один –  невысокий, коренастый, блеклый – поймал всхрапывающих лошадей, поддел Горда ногой под дых, снова отправляя на землю: 

– Полежи маленько! Остынь. Негоже так с божьими сестрами разговаривать.

Второй, вынырнувший у Ржава из-за спины, был высокий, с рыжими  косичками, стянутыми в жгут на затылке, в ухе – четыре золотистых колечка.

– Э, братец, не по закону, нехорошо поступаешь: лекарей да святош и в мирное время не обижают.

А уж сейчас… – оружия у рыжего в руках не было, и улыбался он приветливо, но Ржав попятился, глядя на поблескивающие колечки.

Над лесом пронесся протяжный металлический звук, словно высоко в небе Ронха-Воитель со всего маху ударил в щит Пересмешника. Это, раздавив в кровавый кисель остатки ополчения  в центре, веллская конница столкнулась с бронированным ежом тяжелой королевской пехоты.

Напоровшись на выставленные копья, завизжали лошади. Скрежетнуло и лязгнуло – фаланги сомкнули щиты и сделали единый шаг, тесня всадников.

– Шли бы вы, братушки, подобру-поздорову, пока ноги носят. Не до вас сейчас, –посоветовал рыжий. – Сами знаете, вольному воля, но тхору – смерть.

– Спасибо, – пробормотала штаб-лекарь, когда Ржав и Горд растворились в подлеске.  Но смотрела исподлобья, недоверчиво: спасители могли оказаться худшим злом.