Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

- И сами стали кровожадными тварями, - говорил себе Богдан, но затем он смотрел в зеркало, ощупывал себя и понимал, что этот несчастный крестьянин и есть он. Он хотел счастья, хотел забыть обо всех ужасах и страданиях, но вместо этого получал лишь боль. И он сдался, разучился мыслить, разучился говорить. Фразы стали просты и воспроизводили лишь то, что он услышал от кого-то другого. Он не говорил, он твердил, повторяя за другими. Желания его превратились в животные инстинкты, среди которых главным был инстинкт жадности.

Он должен был стать паразитом, червём иди клопом, сосущим чужую кровь, живущим за счёт чужого горя. Вот и вся жизнь, точнее, противоестественная жизнь, противожизнь: либо ты паразитируешь, либо паразитируют на тебе. Но никто не хочет быть съеденным, он должен уметь кусаться, быть расчётливым и мелочным, быть скрытным и подлым. Жизнь в постоянном дефиците. Эта жалкость отпечаталась на лицах этих крестьян. Они стали мстительными, стали завистливыми, они стали собираться в стада, но не для того, чтобы быть рядом с людьми, а лишь для того, чтобы не быть съеденными другими. О, стадо придавало им сил, и он шёл на всё, чтобы никогда не оставаться одному. Одиночество – это опасность, одиночество – это смерть. И всё же однажды он остался один, отвлёкся или даже был отправлен тем, кто главнее, по какому-то нелепому поручению в интересах стада. И в этот момент он встретил упыря, который сожрал его, не говоря ни слова. Что он должен был делать, столкнувшись с такой несправедливостью? Возможно, он пытался отбиться, пытался поговорить со зверем, выиграть время, сыграть на его жалости и даже пригрозить ему местью со стороны своего стада. Но существу было наплевать, в нём не было ничего человеческого, в нём была лишь дикая, безудержная жажда крови. И оно пило кровь, пока несчастный крестьянин из последних сил пытался выжить. А затем он проснулся, увидел луну, почувствовал дуновение ветра. Он был жив, но странное чувство мучило его. Он хотел отомстить, он ненавидел своё стадо, предавшее его, ненавидел свою семью, ненавидел всё человечество. Он должен был отомстить всему миру, он должен был всем показать, как он страдал, а для этого он должен был покусать кого-нибудь. Только так он заставит другого понять себя, только если причинит ему ту же боль, какую ему причинил упырь. Он жаждал крови сильнее, чем еды, сильнее, чем сна, чем женской ласки и чего-либо в своей жизни.