Таёжный острожек

Их путь завершён, что тебе с того?

– Тревожно мне, Касим–бек! – отвечал Амай, как бы невзначай кладя руку на приклад ружья, – Тревожно, что уйдёте вы, а на нас это зло обернётся.

– Мы не имеем дел с этим злом, не ведаем мы, что мёртвые здесь творили. – Касим развёл руками, – Потому мы уходить намерены. По реке это ведь сподручней всего.

– Это не важно. – тунгус покачал головой, – Вы расскажете другим, другие придут, ещё больше тревожить зло начнут. Зло ещё больше на нас пойдёт.

Со стороны острога раздалась пальба, уже ближе.

Тунгусы рванули ружья с сёдел и не целясь выстрелили в Касима, стоявшего на помостках выше них. Касымка успел прыгнуть вправо, распластавшись на помосте. Пули все прошли мимо, и тут же выстрелил Савва. Стрелял он на удачу, почти не целясь. Но пуля достигла цели – Амай захрипел, держась за грудь, а конь его стал топтаться на месте. Савва же присел на одно колено перезарядить.

Двое тунгусов, которые не имели ружей, рванули вперёд и въехали на помост, размахивая копьями. Савва перезарядил и снова выстрелил – ближайший к лежащему Касиму тунгус закряхтел и завалился с коня, второй же заметил него и, что–то крикнув, метнул копьё.

Копьё бессильно упало рядом с Саввой. Татарчонок же вскочил на ноги, выхватил саблю и бросился на врага.

Тунгусы на берегу выстрелили. Одна пуля попала Касиму в ногу, что тот на бегу оступился и полетел вниз с помоста. Вторая же – в круп лошади тунгуса, что кидал копьё в Савву. Лошадь испуганно заржала и понесла вперёд, не разбирая дороги – слетела с помоста, переломав себе ноги.

Берег огласило жалобное ржание, а вот сам тунгус–наездник уже не шевелился.

Савва выругался и выстрелил, выпрямившись во весь рост. Увидел, что один из врагов падает, вскочил на помост, выхватил пистолеты из–за кушака. Два выстрела один за другим огласили округу. Что случилось с наездником, стрелявшим в Касима, Савва не понял – лошадь того развернулась и понесла вдоль берега.

Никифора схоронили на другом берегу на утро. Дожить он успел до рассвета да с первыми лучами испустил дух.

Могилу справили на пологом берегу между сосен. Потап прочитал панихиду, как уж разумел.

В острог решили не возвращаться, а идти вниз по реке, сколько смогут. Пулю из ноги Касима извлекли, но татарина лихорадило, так что на струге управлялись лишь втроём. Пока ветер был попутный, шли под парусом, но понимали, что если придётся взяться за вёсла, то тут уже вряд ли что выйдет путного.

– Один инок, с кем я в Перми виделся, интересно говаривал.