Тихие воды

Зато Австрия… мы только и делаем, что прирезаем куски от чужих пирогов, делим давно и не единожды поделенное. Насильно перемешаны, словно салат, который никогда не станет однородным тестом…

– Если обдуманно и справедливо поделить землю…

Светская беседа в купе поезда «Вена-Триест» уже напоминала разговор в степной корчме посреди венгерской пусты, где собираются лихие табунщики, полудикие пастухи и разбойники-бетьяры.

– Справедливость?.. Если делёж начнётся, меня спасёт лишь то, что мои земли – только сад и палисадник.

И всё равно могут позариться. Сразу вспомнят, что я австрияк и чужой. Всё, что с нами будет, заложено очень давно. Даже представить трудно, что всплывёт, когда настанет час.

– О, нет, прошли те времена, когда всё решалось силой, – поспешил заметить Отти, уловив в голосе фон Айдека нотки горечи. – Ещё при нашей жизни над оружием и дикостью возьмут верх закон и права человека…

Сняв пенсне, Антон помассировал спинку носа, уставшую от зажима, с прищуром посмотрел на Отти и как-то вымученно улыбнулся.

– Вы в том счастливом возрасте, когда вино будит в душе лучшие чувства и святые упования. Как в пору студенчества. Мы тогда упивались романтизмом… С трубкой и стаканом ночи напролёт, в огне поэзии, любви и вольнолюбия, под звуки пламенной цыганской скрипки. Спасибо, что напомнили о тех годах… Я тронут вашей искренностью. Обещаю впредь не заводить упадочных речей. Просто всё это гнетёт…

– Надеюсь, дома у вас всё благополучно?

– А!.. вполне! – отмахнулся врач. – Если избегать политики, то лучше не придумаешь.

Виды на урожай, новинки будапештской оперы, тяжесть в печени, изжоги, несварения и городские сплетни. Говорить, что итальянцы выбили нас из Ломбардии и создали королевство – моветон, табу и потрясение основ. Утешает одно – Италия пошла по нашему пути, и кончит тем же. В Европе можно создать рейх, лишь наступив на чьи-нибудь права, и после поплатиться. Империя, – он устремил глаза в вагонное окно, глядя на проплывавшие мимо горы в яркой лесной зелени, – это для необъятных просторов, бескрайних степей, где нет границ, есть только горизонт…

На перроне с ручных лотков торговали раскрашенными сувенирными фотографиями местных достопримечательностей – собор Иоанна Крестителя, синагога (ныне костёл) и ландграфский замок.

Заранее запасшись конвертами и марками, Отти тотчас черкнул на обороте фото краткое письмецо родителям:

«Проездом миновал Марбург-на-Драве. Замок на холме виден издалека и очень мил. Познакомился в пути с доктором Антоном фон А.