Тихие воды

Потом Отти заметил, как от группы морлахов отделилась высокая фигура, а от толпы готтшееров к ней прибилась и вторая.

То были Ермагор и Ханзе.

– Хорошо же тут принимают гостей, харамбаша, – бросил Отти старому Митровичу. – Обманный ваш край.

– Кто обманулся, тем обманный, – отрезал старик. – Знал поговорку – «Тихие воды глубоки»? Или, как русские скажут – «В тихом омуте…» Ты не мой гость, а швабов – им и выговаривай. И обычай не нами заведен, а им присуждён. Твой страховой полис отошлют родне с деньгами за чертёж.

Мои проследят. А ты… – зыркнул он на Грету, – знай, что долг отца заплатят.

– Спасите хоть девушку.

– Они, – валашкой показал морлах на толпу, – её приговорили. Я лишь свидетель, как велела Црна кралица. Прощайте. Пусть Бог над вами смилуется.

– Что всуе Бога поминать? Разве Его обряд исполняете?

– А то ж, – приблизился вплотную Ермагор. – В Страстную субботу Христос в пекло сошёл, грешных на волю вывел – ты что, выше Его себя ставишь?.. Он туда доброй волей отправился.

Всё время короткой беседы Ханзе топтался позади морлаха, как раньше за его спиной скрывалась Нада, и лишь когда харамбаша стал уходить, издалека сказал:

– Ты… прости уж меня.

Это я тебе продал билет. Но выигрыш ты выбрала сама! Знать, так суждено.

– Ступай, – усталым голосом отозвалась Грета. – Отцу духовному поведай, как со мной прощался. Слово в слово, ладно?..

Меж тем Отти, утратив надежду на помощь людей, собрал волю в кулак и пристально огляделся.

«Неужели я так и сдамся?.. Как по писаному, словно с палачом – «Не я тебя казню, мил человек, а меч, закон и кайзер.

Прости, пожалуйста». «Да разве я на вас грешу, ваше заплечное превосходительство? Я от души прощаю!»

Грета напомнила:

– Герр инженер, помолимся? Всё-таки ещё немножко…

«…поживём», – закончил он мысленно.

– …и исповедаться друг другу можно, общим исповеданием.

«По прямой – семьсот, самое большее восемьсот саженей, – быстро рассчитывал он. – Скорость реки – две сажени в секунду. У нас шесть минут. Жаль, я не ловец жемчуга – они могут задерживать дыхание на столько… Одна надежда, что в подземном русле река ускоряется».

– Хорошо, Маргрит. Встанем на колени лицом к лицу. Ты говори, слушай меня и тихо отвечай.

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

– Господь да будет в сердце твоём, чтобы искренно исповедовать свои грехи… Плавать умеешь?

– По-собачьи. Грешна тем, что гневалась, лгала ближним и…

– Когда мы встанем, ты снимешь платье.

– Ой, зачем? Это стыдно!.. Люди же смотрят!

– …и туфли.